Он способен устраивать лишь хаос и анархию.

— Потому что тоже ненавидит аристократов?

— Нет. Он любит их, — возразил мужчина с жаром. — Точнее любит их убивать. Но его умение нести слово сделало его настоящим героем среди простого люда. И даже бастарды относятся к нему с уважением. Это было камнем, который падает в воду и создаёт на глади круги.

— А затем, на сцену вышел Цареубийца, — пробормотал я."

"— Не только он. Я выпустил из тюрьмы своего братца. Хранителя Справедливости. И он смог закрепить то, что начал Рипер.

— И что именно?

— Смерти аристократов, поджоги и прочее было делом рук обычного люда. Ну а после выступления Цареубийцы народ понял, что наместник Спасителя на земле, как представлял Императора Синод, оказался обычным смертным. И погиб у всех на глазах. Умер, несмотря на свой великий дар. Так что теперь изменится если не все, то многое.

— Не факт, что к лучшему, — заметил я.

— Ну, это будем решать не мы с вами, — философски заключил Чернов. — Страной управлял не император. Все это представление было лишь посланием. И я уверен, что его поняли те, кому оно было предназначено.

— Ваше представление вышло неплохим, — сквозь зубы процедил я, стараясь сдержать рвущийся наружу гнев.

Петр лишь развел руками:

— Весь мир театр. Кому-то суждено режиссировать спектакль, а остальные послушно играют свои роли. Так что советую вам принять предложение Калинина и стать режиссером, мастер Карамазов. Поверьте, это бывает очень весело.

— А если ваш план не сработает?

— Ну, я выложил ещё один козырь. На всякий случай. Некоторое время назад, я отправил Михаилу Юсупову очень интересное видео. Про его сына. Вернее, про смерть Сергея Михайловича. И сегодня князь освободился. Примерно…

Чернов покосился на висевшие на стене часы и продолжил:

— Полчаса назад. Думаю, он уже заехал к вам в гости. И скорее всего рассказал Кристине Михайловне все подробности того мрачного события. А может быть даже показал. Бедная девочка навернякка будет в шоке, увидев как погиб ее братец. Хоть он и был мерзавцем. Впрочем, ее любовник также хорош…

И в этот момент во мне что-то лопнуло. Словно я потерял нечто ценное. То, чем сильно дорожил. Остатки самообладания покинули меня. Ярость, которую я сдерживал, прорвала плотину. Я вскочил, создавая плетение фантома. И двойник бросился на сидевшего в кресле Петра. Схватил его, взмыл под потолок и камнем рухнул вниз. Послышался хруст ломаемых костей. А фантом подпрыгнул ещё раз, приземляясь на тело. И ещё раз. И ещё…

— Кровожадно, юноша, — послышался от двери знакомый бас. И от этого голоса ярость начала постепенно затихать. А красная пелена, которая застилала глаза, отступала.

В дверях стоял Легбэ. В неизменном черном сюртуке и высоком цилиндре.