Раньше мне твое фамилие часом не попадалось?

— Не знаю, — сказал Ньютон. — У моего дяди магазин игрушек в Хьюнслоу, — добавил он на всякий случай.

— Да ну-у? — протянул Шэдуэлл.

Опознать говор мистера Шэдуэлла было невозможно. Он галопом несся по всей Британии, словно общенациональная велогонка — тут озлобленная рожа служаки-валлийца на плацу, там кислая физиономия шотландского пресвитерианца, узревшего, что кто-то работает в воскресенье, а где-то между ними угрюмый пастух из Йоркшира в компании скряги из Сомерсета. При этом кто бы ни выныривал на поверхность, общение не становилось более приятным.

— Зубы у тя все целы?

— Да, конечно. Правда, есть пломбы.

— Вроде бы нормально, — смутился Ньют. — Ну, то есть я тут хотел вступить в резервисты. Брайан Поттер из бухгалтерии уже вступил и здорово накачался. Может сделать упражнение на пресс почти сто раз. И участвовал в параде для королевы-матери.

— Сосков, паренек, сосков, — пробрюзжал мистер Шэдуэлл. — Скока у тебя сосков?

— Ладно. Ножницы свои имеются?

— Ножницы! Ножницы! Глухой, что ль?

— Нет. Да. То есть… у меня есть ножницы.

Я не глухой.

Какао почти высохло. На стенках чашки появилась зеленоватая плесень.

А на Азирафеле — тонкий слой пыли.

Стопка карточек перед ним росла. «Прекрасные и точные пророчества» ощетинились закладками, на скорую руку оторванными от «Дейли Телеграф».

Азирафель пошевелился и ущипнул себя за нос.

Во всяком случае, в общих чертах.

Он никогда не был знаком с Агнессой. Видимо, она была чересчур умна. Обычно или Рай, или Ад быстро распознавали личность, склонную к прорицанию, и глушили ее ментальный канал, чтобы предотвратить любую неподобающую точность предсказаний.

Вообще говоря, в этом почти не было смысла: чаще всего сами предсказатели из чувства самозащиты прибегали к различным способам генерации помех, достаточных для того, чтобы снизить интенсивность образов в собственном мозгу.

Бедняга св. Иоанн, к примеру, для этой цели использовал грибы. Матушка Шиптон — эль. У Нострадамуса была целая коллекция нетривиальных восточных снадобий. У пророка Малахии — самогонный аппарат.

Добрый старый Малахия. Сидеть бы тебе, старина, и видеть сны про то, кто наследует папский престол.

А у тебя дня не проходило, чтобы ты не нажрался в хлам. Мог бы стать настоящим философом, если бы не самогон.

Печально. Иногда в голову приходят непрошеные мысли о том, что непостижимый план следовало бы продумать получше.

Продумать. Именно. Вот что надо сделать. Позвонить своим людям и все уладить.

Он встал, потянулся и позвонил.

А потом он подумал: почему бы нет? Надо попробовать.

Он вернулся к столу и порылся в своих записях. Агнесса действительно была точна. И умна.