А вот как было теперь…

…теперь раскол по религиозно-политическим соображениям (а именно — частью какого из четырех миниатюрных государств на материке не является их остров) разделил страну на три враждующих группировки, уничтожил статую Девы Марии на главной площади единственного города и покончил с туризмом.

Мисс Шарлах сидела в баре отеля «Паломар дель Соль» за бокалом того, что здесь именовалось коктейлем. В углу усталый пианист перебирал клавиши, а официант в парике с начесом тянул в микрофон:

В окно влетел человек с ножом в зубах, автоматом Калашникова в одной руке и гранатой в другой.

— Менем Тювкфкой Фганивации Ффобоввения убъяввяю этот фотевь… — начал он и остановился. Он вынул нож изо рта и начал снова: — Именем Тюркской Организации Освобождения объявляю этот отель нашей собственностью!

Пианист встал, залез под крышку рояля и достал оттуда музейный пулемет.

— Этот отель уже захвачен Греческой Территориальной Бригадой! — завопил он. — Один неверный шаг и в тебе появится несколько лишних дырок!

В дверях показались новые действующие лица: огромный чернобородый индивидуум с золотозубой ухмылкой и древней картечницей Гатлинга в руках. За его спиной виднелся отряд его соратников, столь же огромных, хотя и не столь же внушительно вооруженных.

— Этот стратегически важный отель, годами служивший символом греко-турецких фашистских империалистов, разграблявших страну своим поганым туризмом, переходит в собственность итало-мальтийских борцов за свободу! — учтиво пробасил он. — Теперь мы вас всех прикончим!

— Чушь! — сказал пианист. — Тоже мне — стратегически важный! Просто здесь лучший винный погреб.

Чернобородый побагровел.

— Он стратегически важный, Фернандо Кьянти! Я сделал большую карту острова, и этот отель точно посередине, так что он чертовски дьявольски стратегически важный! Можешь мне поверить!

— Как же! — парировал Фернандо. — Ты еще скажи, что если из дома Малыша Диего виден загнивающий капиталистический частный нудистский пляж, так это тоже стратегически важный объект!

Пианист залился глубоким румянцем.

— Наши заняли его сегодня утром, — признался он.

И в тишине раздалось громкое шуршание шелка. Кармин положила ногу на ногу.

Кадык пианиста прыгнул вверх-вниз.

— Это очень стратегический объект, — выдавил он, стараясь не обращать внимания на женщину на высоком стуле у барной стойки. — То есть, если кто-нибудь решит высадить туда десант с подлодки, нужно занять место, откуда все видно.

— В любом случае он стратегически важнее, чем этот отель, — выдавил пианист.

Педро зловеще кашлянул.

Никто не двинулся с места. Они уже его не слушали. Они слушали, как кто-то тихо и невнятно бормочет что-то монотонно неразборчивое у входа в отель.