Анафема положила свои вещи на древний стол под единственной лампочкой без абажура, свисавшей с потолка в кухне.

Ну и что ей удалось узнать? Она пришла к выводу, что почти ничего.

По всей вероятности, ЭТО было на северном краю деревни, но она и так это подозревала. Если подходить слишком близко, засветка от сигнала слишком сильная, если отходить дальше, невозможно снять точные показания.

От этого можно было прийти в ярость. Ответ должен быть где-то в книге. Однако для того, чтобы понять Предсказания, нужно было думать так же, как думала полубезумная ведьма с неимоверно высоким коэффициентом умственного развития, которая жила в семнадцатом веке. Ко всему прочему, для того чтобы разобраться в ее манере выражения, нужен был словарь для решения кроссвордов. Прочие члены ее семейства считали, что Агнесса намеренно затемняла смысл своих высказываний, чтобы чужаки не смогли их понять; Анафема же, полагавшая, что иногда она способна мыслить, как Агнесса, лично для себя решила, что Агнесса была просто врединой с отвратительным чувством юмора.

Анафема в ужасе смотрела на стол. Карта. Самодельный теодолит. Термос с горячим бульоном. Фонарик.

Пустой квадрат, где должна была лежать Книга Пророчеств.

Да не может этого быть! Агнесса была неимоверно щепетильной во всем, что касалось судьбы ее книги.

Анафема схватила фонарь и выбежала из дома.

— Такое ощущение, как… в точности такое же ощущение, когда говорят «такая жуть, что мороз по коже продирает» — только наоборот, — сказал Азирафель. — Вот так примерно.

— Я никогда так не говорю, — заметил Кроули. — Лично я за жуть обеими руками.

— Нет, ничего не ощущаю, — притворно веселым голосом заявил Кроули. — Ты просто чрезмерно чувствителен.

— Это моя работа, — сказал Азирафель. — Ангелы не могут быть чрезмерно чувствительны.

— Скорее всего, тем, кто здесь живет, просто нравится здесь жить. А ты перехватываешь это ощущение.

— Никогда не перехватывал ничего подобного в Лондоне, — сказал Азирафель.

— Именно. Это доказывает, что я прав, — отозвался Кроули. — А вот то самое место. Я помню львов перед воротами.

Фары «Бентли» выхватили из темноты двух каменных львов и заросли рододендронов вдоль аллеи. Под шинами заскрипел гравий.

— Мне кажется, еще слишком рано наносить визит монахиням, — с сомнением в голосе сказал Азирафель.

— Ерунда. Монахини чуть свет на ногах, — возразил Кроули. — Что там у них по распорядку — утреня? Или я путаю, и это какая-то посуда?

— Фи, как грубо, — сказал ангел. — Не надо так шутить.

— Да ладно тебе. Я же говорю, они из наших. Черные монашки. Нам нужна была больница по соседству с военной базой, вот и все.