Утки в Сент-Джеймском парке настолько привыкли к тому, что их кормят тайные агенты, назначающие здесь свои явки, что у них выработался условный рефлекс совсем по Павлову. Посадите в клетку утку из Сент-Джеймского парка, покажите ей фотографию двух мужчин — один обычно в пальто с меховым воротником, другой в чем-нибудь темном и с шарфом на шее — и она сразу поднимет голову и выжидательно уставится вверх. Утки с более утонченным вкусом предпочитают ржаной хлеб от русского атташе по культурным связям, в то время как настоящие знатоки с восторгом отзываются о непропеченных булочках «ховис», намазанных солоноватой пастой «мармайт», которыми делится с ними глава Девятого отдела Управления военной разведки Великобритании, более известного как MИ9.

Азирафель бросил корку взъерошенному селезню. Тот схватил ее и тут же утонул.

Ангел повернулся к Кроули.

— Знаешь ли, дорогой мой… — начал он.

— Извини, — сказал Кроули. — Забылся.

Селезень моментально всплыл и сердито огляделся.

— Мы, разумеется, знали, что что-то происходит, — сказал Азирафель. — Но всегда почему-то кажется, что такое может быть только в Америке. У них это излюбленное занятие.

— Может, так оно и есть, — угрюмо проворчал Кроули. Он оглянулся на свой «Бентли», на заднем колесе которого уже красовался искусно прилаженный блокиратор.

— Ах да. Американский дипломат, — отозвался ангел. — Я бы сказал, слишком броско. Как будто Армагеддон — это новый фильм, который надо продать в разные страны. Как можно больше стран.

Азирафель бросил уткам последний кусок хлеба, и они поплыли приставать к болгарскому военно-морскому атташе и вороватому типу в галстуке с эмблемами Кембриджа. Ангел аккуратно выбросил пакетик в урну и повернулся к Кроули.

— Мы победим, разумеется, — сказал он.

— Ты же не хочешь этого, — парировал демон.

— Будь любезен, объясни, с чего ты это взял?

— Послушай, — с отчаянием в голосе спросил Кроули, — сколько музыкантов на вашей стороне, а? Настоящих, первоклассных музыкантов?

Судя по лицу Азирафеля, его застали врасплох.

— Ну, я бы сказал… — начал он.

Азирафель прикрыл глаза.

— Легко, — простонал он.

— То-то и оно, — торжествующе заявил Кроули. Он прекрасно знал слабые места Азирафеля. — Ни тебе компакт-дисков. Ни тебе Альберт-холла. Ни тебе «променадных концертов». Ни Ла Скала, ни Большого театра. Только гармония небесных сфер с утра до вечера.

— Непостижимо, — пробормотал Азирафель.

— Как яйца без соли, ты сказал. Так вот: ни яиц, ни соли. Ни лосося «гравлакс» с укропом. Ни ресторанчиков, где тебя узнают на входе. Ни кроссвордов из «Дейли Телеграф». Ни антикварных магазинов, ни книжных. И никаких раритетных изданий.