Ньют все пытался пересчитать ее соски, и это ему никак не удавалось, хотя он не имел ничего против.

— Почему нет? — спросил он.

Он собирался добавить, что это не займет слишком много времени, но внутренний голос посоветовал ему не делать этого. Он очень быстро взрослел.

Анафема пожала плечами — не самый простой трюк, если одновременно ты пытаешься влезть в скромную черную юбку.

— Она сказала, это будет всего один раз.

Ньют молча открыл рот два или три раза, а потом сказал:

— Нет. Не могла она так сказать. Она не могла предсказать этого. Я не верю.

Анафема, которая уже оделась, подошла к картотеке, вытащила карточку и протянула ему.

Ньют прочел ее, зарделся и, не открывая рта, отдал обратно.

Не потому, что Агнесса все знала заранее и выразилась самым незамысловатым образом. Его больше смутило то, что за сотни лет различные представители семейства Деталей оставили на полях свои одобрительные комментарии.

Анафема передала ему сырое полотенце.

— Держи, — сказала она. — И поторопись. Я займусь сэндвичами, а потом нам надо еще приготовиться.

Он посмотрел на полотенце.

А. Так, значит, это делают и мужчины, не только женщины.

— Только не задерживайся, — сказала она.

— Почему? Нам что, нужно убраться отсюда, потому что дом взорвется через десять минут?

— Да нет, у нас есть еще пара часов. Просто я использовала почти всю горячую воду. А у тебя в волосах полно штукатурки.

Еще один порыв ветра, уже из числа отставших, налетел на Жасминный Домик, и Ньют, заняв стратегическую позицию за сырым розовым полотенцем, уже не таким пушистым, бочком пробрался в ванную и полез под холодный душ.

Это гром, подумал Шэдуэлл, проснувшись в непоколебимой уверенности, что на него все еще кто-то смотрит.

Он открыл глаза, и тринадцать стеклянных глаз уставились на него с разносортных пушистых мордочек на многочисленных полочках будуара мадам Трейси.

Он отвел глаза и взглянул прямо в лицо кому-то, кто не отрывал от него взгляда. Это был он.

Ох, в ужасе подумал он, это у меня, значит, дух от тела отделился. Я себя самого вижу со стороны, ну, на этот раз мне точно конец…

Он судорожно замахал руками, пытаясь подплыть поближе к своему неподвижному телу, и в этот момент, как оно иногда бывает, точка зрения сместилась и встала на прежнее место.

Шэдуэлл успокоился и попытался понять, зачем нужно вешать зеркало на потолок в спальне. Так и не найдя ответа, он покачал головой.

Он сел, натянул ботинки и, покачиваясь, встал на ноги. Чего-то не хватало. Ага, покурить. Он порылся в карманах, вытащил жестянку с табаком и стал сворачивать самокрутку.

Ему снился сон, это точно. О чем был сон, Шэдуэлл не помнил, но о чем бы в этом сне ни шла речь, ему стало тревожно на душе.