— Говорят, вы много времени проводите в этой башне, — остановился Вартенбург возле той из них, вершина которой совсем недавно была наспех наращена кладкой из дикого камня. — Скрашивает тоску по родине и навевает воспоминания о родовом замке Штуберов?

— Во всяком случае, наталкивает на размышления, — суховато просветил его гауптштурмфюрер. Ему не нравилось, что берлинский гость начинает выяснять такие нюансы его бытия, вторгаться в которые ему не следовало бы.

— Да-да, мне известно о ваших психологических изысканиях, — все еще по инерции молвил Вартенбург, но, уловив настроение барона, тут же сменил тему: — Не сказал бы, что эта крепость впечатляет, — очертил он пространство перед собой широким движением руки.

— В сравнении с тем, что нам с вами приходилось видеть в Саксонии и Пруссии… Явно не впечатляет.

— Зато моим «рыцарям рейха» эти стены в самом деле напоминают о временах рыцарства и о том, что они все же не просто солдаты, а рыцари, элита, надежда рейха.

— Считаете, что нечто подобное в душах ваших бойцов действительно возникает?

— Причем вместе с ощущением защищенности.

Ни один партизанский отряд не способен проникнуть на базу моих рыцарей. Ни одно нападение…

Штубер хотел продолжить свою мысль, однако, встретившись с удивленно-насмешливым взглядом Вартенбурга, запнулся и умолк.

— Странно, у меня есть сведения, что партизаны все же тайно проникали на территорию крепости. К примеру, этим двором разгуливал в форме германского офицера все тот же лейтенант Беркут.

Услышав это, Штубер явно смутился. Поднявшись по каменным ступеням на крепостную стену, он заставил подняться туда же и Вартенбурга. Какое-то время они молча осматривали подступающий к самой твердыне луг, с узкой ленточкой речушки, ожерелье рощиц и сплошную стену леса, по ту сторону шоссе, за грядой невысоких холмов.

Вилли мог любоваться этим пейзажем часами, он привораживал, вдохновлял, а главное, вырывал из потока реального бытия, сотворяя некий полумиражный мир воспоминаний, желаний и ни к чему не обязывающих грез.

— Если вернуться к событиям, связанным с посещением крепости лейтенантом Беркутом, — заговорил барон уже тогда, когда Вартенбург смирился с его нежеланием касаться этого странного события.

— Там все происходило немного по-иному.

— Хотите сказать, что меня неверно информировали? В таком случае внесите ясность. Я вообще не касался бы этого эпизода, если бы речь шла не о Беркуте.

— Беркут и в самом деле побывал здесь в форме германского офицера, — я сам докладывал об этом начальнику местного отдела СД. Однако его появление здесь следует воспринимать как своеобразный визит вежливости, а не как нападение или проникновение в крепость с целью покушения.