– Бежим! – скомандовала я и сорвалась с места.

Подруга догнала меня на светофоре. Я нетерпеливо дожидалась, когда загорится зеленый, чтобы пересечь проспект и свернуть на набережную Мойки.

Разговаривать на бегу не вышло бы – у меня ветер в ушах свистел.

Спокойным шагом до дома, где жил Борис Барабасов, я бы дошла минут за пятнадцать, а в темпе кенийского бегуна, идущего на олимпийский рекорд, домчалась за пять. Ирка все громче пыхтела у меня за плечом, но не отставала. Мы долетели до моста, проскакали по нему с конским топотом, ворвались под арку со свистом, как поезд метро, уже почти задыхаясь и замедляясь, поднялись на третий этаж – лифт гудел в шахте, ждать его мы не стали.

Дверь квартиры Барабасова была закрыта, но не заперта, я обнаружила это, потянув за ручку.

На два голоса окликая хозяйку, мы с Иркой засновали по квартире.

В гостиной сияла люстра, сверкало и искрилось цветное стекло коллекционных сосудов, на столе белела крахмальная скатерь, которой не было во время нашего недавнего чаепития. В кухне дожидалось своего часа в серебряном ведерке шампанское, лед вокруг бутылки еще не растаял. Стояли наготове пустые чистые бокалы – естественно, лотарингского стекла. Белый пористый шоколад – обертка не тронута…

Я уже подумала, что Ляля куда-то ушла, забыв запереть квартиру (склероз в ее возрасте – явление нередкое), когда услышала возглас Ирки:

Подруга нашла Лялю в спальне. Мадам в стильном азиатском наряде лежала на полу за кроватью, скукоженная, как мертвая бабочка.

– Вроде дышит! – поспешила успокоить меня подруга.

Дышать-то она дышала, а глаза не открывала, на наши голоса не реагировала и выглядела так, словно вот-вот отдаст богу душу. Мы не рискнули ее ворочать, только подсунули под голову подушечку. Ирка побежала искать лекарства, резонно предположив, что у сердечной больной они должны быть под рукой, а я стала звонить в «скорую».

Сказать ничего не успела – внезапно появившаяся тетушка забрала у меня смартфон и повелительно произнесла в него:

– Семнадцать, восемьдесят три! – или что-то похожее, у меня плохая память на цифры. – Срочно бригаду медиков на набережную Мойки, пятьдесят два, въезд под арку! – И, не меняя командного тона, бросила за плечо: – Коля, встреть во дворе!

Из коридора донесся удаляющийся слоновий топот – рядовой Дамбо поспешил исполнить приказ. В спальню вдвинулась Марфинька – берет набекрень, на щеках лихорадочный румянец, – вцепилась в дверной косяк, простонала:

– Ей дурнее. – Тетушка не отвлеклась на картинные страдания подруги, поддернула юбку и присела рядом с лежащей Лялей. – Что это?

Я подошла, увидела очередную скомканную бумажку – она была у Ляли в кулаке. Не слушая возражений тетушки, подняла и развернула.