«Бросили, гады, повернули назад!» — эта мысль обожгла, заставила тело рвануться из воронки по задней стенке наверх, «домой», пока не обнаружили да не прикололи штык-ножом! Но, едва высунувшись, Олег тотчас же скатился на ее дно: сзади набегали свои, кроша из автоматов направо и налево — наугад.

«Значит, все в порядке, атака состоялась, просто я опередил их!» — эта мысль неожиданно принесла облегчение: все же в компании и помирать не так страшно. Однако надо было срочно выметаться из укрытия: свои просто пристрелят — вон глаза какие у них — по полтиннику, вряд ли различат, кто перед ними!

Неожиданно в ушах что-то сухо треснуло, и тотчас же мир взорвался какофонией звуков: грохотом очередей, гулким уханьем рвавшихся гранат и неистовыми матами. Пора! Грунский рывком выкатился из воронки, чуть приподнялся, огонь из-за спины враз ослабел — заметили, узнали! — и, поднявшись на ноги, он в полный рост махнул к крайним мазанкам села…

К вечеру Талыш взяли, но какой ценой! Человек тридцать серьезно ранило, а полтора десятка атаковавших успокоились навечно, и среди них — шестеро офицеров. Петро, бросив на траву раскаленный ПК, плакал над телом своего ротного — Сурика, дома у которого он частенько бывал в Ленинакане. Командира никто не прикрыл. Гранатометчики-военкоматовцы во время атаки отстали и спрятались в кустах, пережидая шквальный огонь азеровских пулеметчиков. Вдобавок труп уже кто-то успел раздеть, почти догола. По-братски…

— Яка ж цэ собака наробыла? Узнаю — вбью суку! — хохол с остервенением и ненавистью оглядывался по сторонам.

Грунский пинками, матом, на русском и армянском языках, и даже короткими очередями под ноги, растормаживал хозвзводовцев, отвечавших за отправку раненых в тыл. В наступившей темноте с поля боя доносились чьи-то стоны, еще трое приползли сами, остальных хозвзводовцы так и не нашли. Или не захотели искать.

Рашид всю ночь после боя добровольно просидел рядом с завернутыми в плащ-палатки трупами, охраняя их от шакалов — и обычных, и двуногих…

К утру весенняя степь молчала. Ни звука! Ночное переохлаждение и потеря крови сделали свое черное дело. Четверым раненым, ждущим до утра отправки в тыл, помощь тоже уже была ни к чему…

Откуда-то пригнали «Беларусь» с ковшом, и он скоро принялся рыть братскую могилу. Переписали тех, кого узнали. А кого затруднялись узнать — записали на всякий случай в списки без вести пропавших.