— Ты перестала улыбаться, — делится своими наблюдениями парень. — Почему?

Он перекатывается на спину, утягивая меня за собой. И прижимает к своей груди, зарываясь пальцами в волосы.

— Поделишься? — спрашивает, массируя кожу головы.

— Тебе это не понравится.

— Макар, — выдаю, собравшись с мыслями.

— Опять? Может, дадим отдохнуть этой теме?

Голос Максима ровный, но я чувствую, как напрягается его тело, и на инстинктах стараюсь успокоить парня, поглаживая широкую грудь.

Не хочу ссориться. Поэтому уже открываю рот, чтобы замять разговор, но мой взгляд внезапно останавливается на огромном синяке на рёбрах Высоцкого.

Как я раньше не заметила большущий черный кровоподтёк? И он точно не от стычки с Бесом.

— Ты опять дрался в «Бездне»?

— И что? — равнодушно бросает.

А я хмурюсь от такого ответа и сползаю с бойца, прикрываясь покрывалом.

— Посмотри, что они с тобой сделали, — показываю на синяк. — Это же опасно. От такого удара могут разорваться внутренние органы или сломаться кости. Или и то, и другое. А если по голове прилетит?! — не замечаю, что почти кричу. — Ты только о себе думаешь, да?! На всех остальных плевать?! А если тебя…

— Тихо, Лисён, — Высоцкий кладёт руку мне на плечо. — Чего разошлась?..

— Ничего! — скидываю с себя его ладонь.

И отворачиваюсь, заставляя себя замолчать.

Не хочу вести себя, как истеричка, которая ставит условия и выдвигает ультиматумы. Но именно это я сейчас хочу сделать. Хоть и знаю, что это бесполезно, потому что Максим сам себе на уме. И он не из тех, кто прогибается под чужие требования.

— Сама придумала, сама обиделась, — слышу усмешку возле уха. — Иди сюда.

Парень сгребает меня в охапку, заставляя прижаться спиной к его груди.

— Смешно, конечно, — строго цежу. — Вот если бы я участвовала в каких-нибудь боях, и меня бы там били… Ты бы тоже смеялся?

— Не сравнивай, — звучит уже серьёзный голос. — Я мужик. Мне природой заложено морды бить и удар держать.

— Женщины тоже занимаются контактными видами спорта.

— Единственный контактный вид спорта у тебя будет со мной, — рявкает он, теряя терпение, и, резко уложив меня на лопатки, нависает сверху. — Всё. Закрыли тему.

— Я не могу не думать об этом, Максим. Ты относишься к себе, будто тебе плевать на свою жизнь!

— Почему ты зациклилась? У тебя отец в этом спорте…

— Вот именно! В спорте. С правилами и судьями. А не в подпольных боях, где происходит откровенный мордобой! И ещё он не состоит в банде…

— Чёрт! — боец скатывается с меня, падая рядом на спину. — Ещё какие-то предъявы будут?

— Нет. Только просьба.

— Моему папе лучше пока не знать про нас, — выпаливаю скороговоркой.

И напрягаюсь от тяжелой паузы, которая длится целую вечность.

Боец медленно садится на кровати, я тоже.