— …А эта Милана, получается, свободна? — интересуется Кир.

— Да, но лучше не лезь к ней, — звучит ответ Марка.

— Потому что Яру это не понравится.

— А Яр здесь при чём? У него вон тёмненькая есть.

— Тёмненькая, светленькая — пофиг. Если дело касается Милки, у него крыша подтекает. Её нельзя трогать, андестенд?

— Ладно, посмотрим, — недовольно цедит Кир.

Не участвую в разговоре. Нарезаю мясо и, прищурившись, наблюдаю в окно за Фёдоровым.

Он не осядет, пока по мозгам не получит — это я уже понял. Но Ярый — мой друг. Не хочу устраивать мордобой в его доме. Поэтому надо просто держать Лисёну при себе и не выпускать из поля зрения.

Мысленно загрузившись этим, не замечаю, как в кухне появляются девки с пляжа. И упускаю момент, когда одна из них подходит ко мне.

— Ты даже не поздоровался, Макс, — виснет она на моей шее. — Но я не обижаюсь.

Наиграно хихикнув, брюнетка с завидным проворством оказывается между мной и разделочным столом. А потом внезапно присасывается к моим губам своим накачанным ртом, заставляя меня охреневать.

Нифига себе прикол. Девка совсем страх потеряла?

Реагирую в ту же секунду. Отбросив нож, хватаю брюнетку за затылок, вынуждая её оторваться от моего рта. И кривлюсь от горечи на языке. Ощущение, будто пепельницу только что облизнул.

— Бессмертная? — угрожающе рычу, ловя страх на лице.

— Макс, я… — испугано лопочет. — Прости…

В тот же момент боковым зрением ловлю движение на лестнице и, повернув голову, встречаю взгляд Вики.

Судя по эмоциям, которые я вижу на побледневшем лице, выводы сделаны не в мою пользу, и это капец как вымораживает.

Лисовец меня теперь на пушечный выстрел к себе не подпустит, можно даже не сомневаться. И всё из-за какой-то в край оборзевшей девки, которая с наглым видом продолжает цепляться за мою шею.

Внутри всё клокочет от бешенства. С трудом сдерживаю силу, когда отрываю от себя цепкие конечности. Прошиваю скальпирующим взглядом лицо брюнетки, молча приказывая ей держаться подальше. И сразу срываюсь вслед за Викой, успевая поймать её на выходе из дома.

— Надо кое-что прояснить, — раздраженно чеканю, утягивая сопротивлявшуюся малышку в тёмный угол.

Припираю её к стене, а она шипит, как кошка, царапается, пробуждая во мне первородный голод.

Гнев перемешивается с возбуждением, вызывает мурашки на затылке. Вдоль позвоночника идёт вибрация. Меня ломает. Жёстко.

— Руки. Убери, — Лисёна выделяет каждое слово, сверкая зелеными глазами.

Она аж трясётся от злости. Пытается залепить мне пощёчину, но я ловлю её руки и фиксирую вдоль тела.

— Послушай меня, — рычу ей в висок и веду носом по волосам.

Чувствую нежный запах, с жадностью затягиваюсь им, и меня выносит из реала. Башка становится мутной. Мыслей нет. Вообще.