Но чем выше мы поднимаемся, тем чаще становится пульс. Ладони потеют от волнения. Дыхание сбивается.

Оттягиваю ворот футболки, понимая, что до самой высокой точки ещё целая вечность, а мне уже плохо. В душе зарождается паника, которую никак не получается контролировать.

— Максим, — с трудом выдавливаю, впиваясь в парня стеклянным взглядом. — Сядь со мной рядом, пожалуйста.

Не думаю о том, что он может неправильно расценить мою просьбу. Я сейчас вообще ни о чём не думаю, кроме стремительно отдаляющейся земли и плавно качающейся на ветру кабинки.

Не знаю, куда деть глаза. Мой взгляд лихорадочно мечется от одной прозрачной стенке к другой, теряясь в высоте, вызывающей головокружение и ужас.

— Ничего не хочешь мне сказать? — привлекает к себе внимание Высоцкий, и я вздрагиваю, поворачивая к нему бледное лицо.

— Хочу, — нервно сглатываю. — Я боюсь... высоты.

— Самое время для честности, — хмурится он в ответ и, подумав пару секунд, выдаёт: — Есть один способ отвлечься. Но тебе он вряд ли понравится.

В этот момент кабинка доползает до самого верха, заставляя мои внутренности сжаться от страха.

Господи! Под нами пропасть!

Неосознанно хватаю ладонь Макса и стискиваю её ледяными пальцами, забывая как дышать.

— Какой способ?! — жалобно пищу, стараясь не смотреть по сторонам.

— Он противоречит дружеской тематике нашего свидания.

— Плевать! — паникую, зажмурившись. — Если это поможет забыть, что мы болтаемся в стеклянной банке высоко над землёй, то…

Неразборчивый лепет прерывается неожиданным прикосновением теплой руки к моей щеке, и это заставляет удивлённо распахнуть веки.

Высоцкий оказывается слишком близко. Между нашими лицами миллиметры, я чувствую горячее дыхание на своих губах. И почему-то именно сейчас обращаю внимание на необычный цвет глаз парня. Зелёно-карий. Теплый такой. Уютный. Он внушает доверие и успокаивает.

— Сейчас страшно? — тихо спрашивает Высоцкий, поглаживая пальцами кожу.

Заворожено качаю головой, отвлекаясь от реальности. А когда его губы осторожно касаются моих, даже не сопротивляюсь. Позволяю себя целовать и сразу чувствую разницу с другими нашими поцелуями.

В первые два раза это было резко, жёстко, горячо. Сейчас всё совсем по-другому — мягко, нежно. Без грубости. Без доминирования и подавления с его стороны. Словно меня целует другой человек. Внимательный, заботливый…

Этот вопрос, как и множество других, быстро вылетает из головы, потому что думать в такой момент совершенно невозможно.

Не замечаю, как втягиваюсь в процесс, желая продлить волшебство. Кладу ладони на широкую грудь и, стиснув ткань футболки, тяну парня ближе.

Всё это происходит подсознательно. На инстинктах. И не поддаётся никакому здравому смыслу.