— El dumbass mas grande en el mundo!

Удар сапогом под рёбра я почувствовал как слабый толчок. Диего разделалась с моими Знаками и пришла довести до конца начатое. Бестолку — сейчас я мог думать только об огне, полыхающем внутри. Конечно, риск, что она меня убьёт, был, но я сделал ставку на то, что испанка всё же постарается довести до конца ритуал и вытащить из меня Талант для своих целей. И расчёт оказался верным.

— Думаешь, это бы тебя спасло? Come mierda!

Она ещё несколько раз стукнула меня ногой.

— Ничего, сейчас я разберусь с тобой, Констан. Сейчас.

Сильным ударом она врезала мне каблуком сапога по руке. К счастью, не сломала пальцы, а только вбила их в мягкую землю.

Я застонал, дёрнув головой из стороны в сторону. Испанка ухмыльнулась, принимая мою боль от заклятья на свой счёт.

— Вот и всё, дурак. Кончилось твоё время.

Заново проведя начало ритуала, Диего встала у меня в изголовье и принялась нараспев читать на латинском.

— Ameno omenare imperavi ameno!

Пентаграмма вспыхнула жёлтым светом.

— Ameno ameno lantire lantiremo dori me!

Эфир в воздухе сгустился и задрожал.

— Dori me interimo adapare dori me!

Знаки, нарисованные на концах лучей звезды, загудели, включаясь и готовясь разорвать меня изнутри.

— In nomine Spiritus Sancti.

Диего вскинула руки, собираясь активировать всю эту гигантскую конструкцию из Знаков и Печатей. Полагаю, сейчас я должен кричать от ужаса и пытаться высвободиться, но я только улыбнулся.

Деланная магия — это не всполохами и «молотами» кидаться, как бы презрительно не отзывались о ней Талантливые маги. Сочетания символов крайне важны, одна маленькая эфирная чёрточка может поменять работу конструкта на противоположную от задуманной. А Диего, хоть и подготовленная рисовать какие-то фигуры, деланную магию презирала. За что и была наказана.

Знак Циркумфлекса, начерченный мной на земле, включился с остальной пентаграммой и грубо ворвался в её работу. Смял контуры, скомкал и швырнул в лицо активатору — моей «обожаемой» испанке. Упав на землю, Диего принялась кататься, силясь сбить раскалённый эфир.

Вместе с пентаграммой Циркумфлекс сдёрнул связку Знаков, нарисованных на моём животе, и остаток «заморозки». Меня будто подбросило, а в груди завыл страшным голосом Анубис, освобождённый и злой до крайности.

Я встал и выпрямился в полный рост. Ёшки-матрёшки, хорошо-то как! Ненавижу чувствовать себя беспомощным, не-на-ви-жу. И к Диего у меня теперь счёт размером с гору — такой не выплатишь деньгами или услугой, оплата только кровью. И за то, что работала на Голицына, и за попытку лишить меня Таланта. Анубис рявкнул в груди, требуя и свою долю мести.

Диего, откатившаяся на десяток шагов, прекратила орать, потушила пламя и тоже поднималась на ноги. Смотреть на неё было страшно.