— Что?

— Эту квартиру я тебе снимаю. Лиза просила тебе помочь, добрая душа. Знала бы она, какую змею… просила пригреть и спасти от кредиторов… Знал бы я… — не заканчиваю. — Собирай шмотки и выметайся. Ноги чтобы твоей в этом городе не было!

— Влад, послушай… Влад… Я на все согласна, слышишь? Не хочешь жениться и разбивать семью? Что ж… Не надо этих жертв! — машет руками. — Мы можем… встречаться тайно! — смотрит с надеждой.

— Я сказал, собирай шмотки и выметайся! Ты натворила слишком много зла, и стравливала меня с женой. Какие небылицы ты ей наплела?! Доводишь до нервного срыва. Приблизишься к ней еще раз… Пожалеешь! Ноги вырву и задушу тебя твоим поганым, длинным языком!

— Ты о нем мечтал! — говорит она, будто на последнем запале. — Мечтал… — и растянулась на полу.

— Да пошла ты… Актриса хренова! Я не поведусь.

Трогаю носком ботинка пятку, она шевельнулась. Точно… прикидывается!

— У тебя полчаса на то, чтобы собраться и уйти, Ева. Иначе я за себя не ручаюсь.

***

Она собиралась быстро.

Будто при пожаре…

И совершенно точно знала, что взять из самого ценного. Бросала на меня злые взгляды, а потом напоследок прошипела:

— Ты об этом пожалеешь!

Толку?

Я уже жалел, что был таким слепым и ведомым.

Позднее я узнал о самом последнем «привете» от Евы — новости, растиражированной всюду усилиями ее дружков…

Новость о нашем якобы бурном романе!

Помчался за женой, но опоздал.

Она выписалась и будто растворилась…

Глава 32. Она

Спустя время

— Волнуюсь немного, — признаюсь вслух.

— Все пройдет гладко, — накрывает мою руку дружеским жестом Степан Алексеевич.

— Первый развод в моей жизни.

— Даст бог, не последний, — смешно двигает бровями мужчина.

Мы общаемся до сих пор, как приятели. Он был одним из тех, кому я… все-таки оставила сама новый номер телефона. Романтических отношений у нас нет, кто бы что ни думал и ни злословил на этот счет.

Да и о каких романтических отношениях может идти речь?

Мое сердце в руинах, беременность и сложный развод, а у Алексеевича запутанная интрижка, тщательно скрываемый роман с одной замужней женщиной на работе. Пока их никто не спалил, что называется, но мне кажется, что с такими вещами играть опасно, и рано или поздно об их интрижке узнают. Пассия Степана не решается уйти из семьи, хотя, по словам мужчины, ничего хорошего там нет. Кроме, разве что сына… Но он привязан к отцу, хоть тот игроман и выпивоха. Плюс подросток. Это все усложняет…

— Вот так иногда мы и просираем наши жизни, держась за привязанности, за которые уже держаться не стоит, — заявил мне как-то Степан Алексеевич.

Мне очень бы не хотелось, что называется, просрать свою жизнь. Вернее, ту ее часть, что впереди.

Поэтому сегодня — развод.

Уехать было непросто.