Вместе эти двое едва не довели меня до выкидыша! Мне больше недели даже вставать с кровати нельзя было, и ты называешь это «бросила»?! — повышаю голос. — Ты ничего не перепутала, Варюш? Тебе не пять лет! И твоя мама ушла, не потому что закапризничала. Потому что меня положили на сохранение! Дай бог, ты никогда не узнаешь, что такое страх потери ребенка! Я приняла решение уйти от твоего отца, потому что больше не вижу смысла оставаться с подонком, которым он стал! И все его действия, все слова, буквально каждое, что вырывается из его рта, лишь подтверждают правильность моего решения. А тебе… Милая…

— Мама, прости, я не то хотела… — лопочет Варя, испугавшись.

— Тебе повзрослеть надо! — гаркаю я. — Ты сама без пяти минут жена и мама, часть семьи! И семья — это, знаешь ли, не сбежать от жениха и капризно заявлять родителям, чтобы они вмешались, что ты хочешь отменить свадьбу, потому что тебя оса в задницу укусила, а потом через пять минут на тех же родителей орать и требовать, чтобы они не совали свой нос. Семейная жизнь, Варечка, подобные выкрутасы не прощает, так и знай. А теперь уходи! Уходи и не являйся ко мне в больницу…

— Мама! Мама! — рыдает Варя. — Ты доводишь меня до стресса, а я… В положении.

— Представь себе, я тоже! — отрезаю холодно. — И моя беременность, в отличии от твоей, уже была подвержена опасности.

— Варя, на выход! — гремит из коридора голос… Влада.

Вот же черт!

Какого черта он приперся?! Я сказала, что не хочу его видеть! Запретила к себе пускать.

Варя суетливо выбегает, забыв сумочку и телефон. Матернувшись, Влад выносит ее вещи и заходит обратно.

Я сглатываю, смотря на него, как на зверя, вырвавшегося из клетки.

— Пошел вон, — шиплю.

— Не слушай ее, — говорит глухо. — Просто не слушай. У нашей дочери… очередное обострение капризульства. Вот что это такое…

Влад остается стоять возле двери палаты и прижимается к ней затылком, закрыв глаза.

— Сначала она сказала, что я веду себя некрасиво. И не пошел бы я в задницу со своим платьем из Милана. Мол, жених ей другое купит… — усмехается.

— Надо же, подвиг.

Почему-то именно сейчас я вспомнила, как мы расписывались с Владом, во что были одеты… Аж слезы на ресницах…

У меня не было даже фаты и кольца — серебряные.

Это позднее Влад настоял на золотых, купил нам на годовщину, и на каждую пятилетку наших отношений обновлял их.

Последнюю обручалку, которую я сняла не так давно, можно было смело сдавать в ломбард и жить припеваючи несколько месяцев… Или, если жить экономно, вообще год не париться о заработке.

— Я тоже так подумал, Лиза, — признается он. — Недолго она продержалась.