А как плакала… Как по полу каталась и рвала на себе волосы от отчаяния:

«Счастье материнства мне уже никогда не испытать! Но, может быть, мою жизнь еще способна спасти настоящая, пусть и такая поздняя страсть… Но зрелая, пьянящая… как настоявшееся вино… Как коньяк, который год от года становится лишь выдержаннее и благороднее… »

При этом она смотрела на меня, и я, осел, внимал ее лести.

Кто еще меня пог похвалить в таких цветистых выражениях? И на коленях ползать… И обнимать мои ноги, опустив голову на стопы…

Меня ее ползание на коленях и вот эти драматические сцены неслабо так встряхнули, потешили эго. Я себя словно королем и спасителем, вершителем судеб в один миг ощутил, и Ева здорово поддерживала во мне это чувство, подпитывала его… По капле добавляя.

Актриса.

Все-таки хорошая, да… Славно она ту роль отыграла, и дело не в откровенной сцене. Эта роль, роль женщины, которая сама же разрушила свою семью и собственную жизнь, была как будто для нее написана…

— И что она сделала? — спрашиваю я отстраненно.

— Ты у меня спрашиваешь? Я откуда знаю. Ты с ней спишь, ты и спроси! — отмахивается Виктор. — Что же у вас, любовнички, такие большие секреты друг от друга остались.

— Никто ни с кем не спит! — отвечаю раздраженно.

До того самого дело так и не дошло…

Ева слишком сильно хотела форсировать события, приперлась к нам с Лизой на квартиру в неудачный момент, а потом чрезмерно активно начала предлагать себя, лезла, когда нужно было всего лишь сделать паузу и дать мне решить проблему с женой.

В этом плане я сам выбирал и всегда сам решал, когда и чему случиться, и ее активные действия не подталкивали к соитию, но лишь раздражали. Плюсом шли требования, слишком жирные для той, с которой лишь хотелось перепихнуться…

Я ведь и не собирался уходить из семьи. Не планировал… Просто развлечься и закрыть старый вопрос. Все!

Но Ева с какого-то хера решила занять место моей жены, и все понеслось под откос…

Жена. Дети. Нерожденный ребенок, чья жизнь зависла на волоске.

Родители жены не разговаривают…

И раньше я бы сказал, что все эти косые и недовольные взгляды на одном месте вертел, но сейчас язык не поворачивается.

Осталась только Ева, которая хоть сейчас ноги раздвинет и в любую позу встанет.

Осталась моя семья, в которой все, как один, талдычат: «Влад, ты прав. Мы поддерживаем любое твое решение…»

И больше ничего.

Поддержка? Нет. В них нет ничего от опоры, только хор прилипал и подпевал, и я, оказывается, остался один.

Глазом не успел моргнуть, как всего лишился.

***

Она

Спустя время

— Когда тебя уже выпишут? — интересуется Варя.