– Думаю, с нами сам Кайман пойдет. Это для него что-то вроде дембельского аккорда, – деловито проговорил младший сержант. Чистку своего автомата он закончил и теперь собирал. Руки быстро и четко собирали все детали в корпус оружия. Громко цокнув примкнутой затворной рамой, Виктор с неожиданной сентиментальностью в голосе произнес: – Вот вернусь домой, оттянусь по полной. Мама в письме обещала на месяц в Испанию отправить на отдых.

– Да, дома хорошо, – согласился с товарищем Петр, потом спросил: – Никифор, а ты ко мне приедешь после дембеля в Питер?

– Естественно, коллега, – шутливо отсалютовал сержант.

– А меня дома не будет.

– Не понял, это как? – Даркович удивленно уставился на Виктора. Друг с невозмутимым видом ответил: – А я в Испанию уеду. – Следом оба товарища разразились громким смехом. Молодости во все времена свойственно беззаботное веселье, даже среди ужасов войны. Пережив первые бои, они, даже теряя товарищей, верили, что их минет чаша сия, и в минуту затишья даже пытались строить планы на будущее.

Неожиданно Никифоров обратил внимание на другого бойца, крепкого рыжеволосого парня, голову которого украшала бандана из маскировочной ткани. Тимко Степан, сжимая крепкими руками снайперскую винтовку «СВУ», шомполом с навинченным «ершиком» увлеченно чистил ствол.

– А ты, Степа, что будешь делать, когда дембельнешься? – поинтересовался у снайпера Виктор.

Степан отложил винтовку, задумчиво посмотрел на младшего сержанта, потом пожал могучими плечами и ответил:

– К бате пойду в бригаду, вместе рыбалить будем, – говорил он с мягким южнорусским акцентом, на каком обычно изъясняются выходцы Запорожской Сечи, выселенные на юг еще Екатериной Великой, создававшей там кубанское казачество.

Все предки Степана Тимко служили Отечеству, и на долю каждого выпадала своя война. Даже его отец, который родился после Великой Отечественной, получил орден Красной Звезды за бои на амурском острове Даманский. Сын оказался под стать своим пращурам, как говорил о нем Кутягин, самый результативный боец роты. Увлекающийся с детства охотой, Степан начал службу в роте антитеррора Севастопольской военно-морской базы, там же освоил специальность снайпера. Здесь, в Чечне, пластиковое ложе его «СВУ» было густо исчеркано засечками уничтоженных боевиков, и, как результат, три медали и два ордена.

Внешне Степан казался неуклюжим и флегматичным, но это было обманчивое впечатление. Снайпер передвигался своей медвежьей походкой вразвалочку совершенно бесшумно хоть по снегу, хоть среди зарослей сухого тростника. Мог сутками напролет сидеть, лежать в засаде, но когда наступало время действовать, стрелял всего один раз.