Поминки по погибшим морякам справляли без помпы.

Водку пили стаканами, закусывали квашеными помидорами и черным хлебом. Тостов никто не произносил, все и так было ясно.

Два Ивана с каждым выпитым стаканом становился все мрачнее, его глаза помутнели, затем налились кровью. Огромный мужик, офицер, походил на взбешенного быка, которому для выхода гнева не хватало малейшего повода.

Офицеры штаба уже заметили настроение командира и теперь тревожно переглядывались, как бы спрашивая друг друга: «Что делать?» Армия – не гражданка, где все можно решить большинством: хоть проголосовать, хоть навалиться всем вместе и связать. В армии все подчинено единоначалию, командир всегда прав, и любой приказ, даже самый преступный, следует выполнить – и лишь потом обжаловать. Ни один из офицеров не посмел ничего сказать командиру бригады.

Опрокинув очередной стакан, Иван Иванович встал из-за стола и громко объявил:

Полковник демонстративно подбросил в руке пачку «Беломорканала» и нарочито нетвердой походкой прошел к двери.

– В штаб идет, – буркнул начальник штаба, глядя на сидящего напротив заместителя командира бригады.

– А там сейчас московский «благодетель», – добавил начальник разведки, зло скрипнув зубами. Долгова он ненавидел не меньше комбрига и, будь они на гражданке, сам бы с удовольствием поговорил с «москвичом» по-мужски…

Иван Иванович так и не закурил, сунув обратно в карман папиросы, он зашел в штабной бункер и стал быстро спускаться по лестнице в подземелье.

Толкнув дверь, полковник Серебряков вошел в комнату боевого планирования. Большой стол в центре помещения с картой района действий бригады, за которым не было офицеров, выглядел совершенно неуместно. В стороне за небольшим столиком сидел Долгов и что-то быстро писал.

Два Ивана смерил разведчика тяжелым взглядом и с кривой усмешкой спросил:

– Не отписки, а рапорт, – не отрываясь, ответил полковник Долгов. – Необходимо составить всю картину операции. Выяснить все детали, найти прокол, чтобы в будущем не допустить ошибок подобного рода.

– Тонкая работа, – издевательски закивал комбриг. – Анализ провала. А каково потери оформлять и мальчишек в цинковых гробах домой родителям отправлять? Это как?

– Потери на войне неизбежны, – по-прежнему не поднимая головы, проговорил Долгов.

– Неизбежны ради чего? – воскликнул полковник и сломал карандаш, который взял с оперативного стола и зажал между пальцев.

Скандала не получилось. В бункер вбежал начштаба, его глаза возбужденно горели.

– Товарищ полковник, только что получено сообщение от соседей. К ним на блокпост вышел Егор Кутягин.

– Живой? – выдохнул Серебряков.

– Живой, – подтвердил начальник штаба.

– А пацан? – полковник Долгов аж привстал со своего места.