– Вот сейчас войду, увижу ее и начну прямо с порога говорить много-много ласковых слов. Черт бы побрал этого Бокова, придумать такое… Хотя, пожалуй, он прав, женщина любит ушами…» Скачко вздохнул, вспоминая, как наставлял его Боков, при этом стараясь еще и имитировать его голос. Вот шут гороховый!.. Заперев дверь на ключ, полковник с букетом роз и с бутылкой шампанского, не снимая плаща, двинулся вперед, заглянул в гостиную. Но там никого не было.

– Машенька? Ты дома?! – ласково вопросил он. Но никто не откликнулся. Он заглянул в спальню, прошел на кухню, поставил цветы в вазу, налил воды.

Набрал номер по телефону.

– Здравствуйте! Это кафедра русской литературы?.. А Марию Ивановну Скачко можно к телефону?.. Ага?.. И давно ушла?.. Спасибо!

Он положил трубку, нахмурился. Снова взял трубку, начал набирать другой номер, но тут же положил ее. Шумно вздохнул. Прошел на кухню, поднял крышку сковородки, она была пуста. И небольшая кастрюлька – тоже. Скачко открыл холодильник, поставил туда бутылку шампанского. На полке лежала узкая полоска сыра, внизу – полупустая бутылка кефира и маленький кусок краковской колбасы.

Полковник оживился, достал сыр, колбасу, хлеб. Кефир налил в чашку. Стал делать бутерброды. Взял один, долго на него смотрел, принюхивался и удивлялся, что не чувствует запаха любимой колбасы. «Надо же, даже краковская не возбуждает, – подумал Скачко и положил бутерброд обратно на тарелку. Грустно посмотрел на телефон, пододвинул его поближе к себе и набрал свой рабочий номер. Услышав в ответ голос Бокова, даже обрадовался.

– Привет, кофе дуешь?.. Я скоро буду!.. Да, полный порядок, поздравил! Ну все, жди!

Он положил трубку, некоторое время даже не мог встать со стула, заныло в спине – так сильно, что хоть плачь.

Затем стукнул кулаком по столу, решительно поднялся. Боль разом прошла. «А раз нет боли, можно идти. А раз можно идти, значит, на работу», – скомандовал себе Скачко и пошел выполнять свой приказ.

Скачко несколько часов уже сидел в камере для допросов, листая дело Анилиной. Когда открылась дверь и ее ввели в камеру, он поднял голову и приветливо сказал:

– Садитесь, Вера Петровна! Чаю хотите?

Она с иронией взглянула на него.

– У вас, я вижу, известная тактика кнута и пряника?

Услышав ответ, Скачко быстро сменил тон.

Это тоже было в арсенале правил допросов. Он поймал себя на мысли, что иногда, сам того не замечая, применяет такой же стиль разговора по отношению к жене. Эмоции нахлынули, стоило подумать о том, куда делась жена, но он решительно и быстро выбросил их из головы. Откуда возникают такие мысли и эмоции, он понимал не всегда, а вот как и почему от них надо избавляться – знал твердо. И парировал сухо:

– Моя тактика – оставаться человеком при любых обстоятельствах.