– Надо же, вкуснотища какая! А ведь я случайно тебя нашел! Прочитал статейку в «Московской правде», а там написано: Беркутов Георгий Константиныч – душа коллектива и прочее, и прочее! Думаю: неужели Жорка? Вот и решил проверить! Дети-то у тебя есть?

– Дочери двадцать один год, на четвертом курсе педагогического, отличница, мы с женой не нарадуемся!

В ответ и дядя Корней тоже вздохнул:

– А у меня жинка хворобу где-то подхватила! На глазах угасает! Пока что держится и все твердит: «Хочу до свадьбы внучки дожить!»

Беркутов бросил в чашку с чаем шарик мороженого и стал медленно размешивать.

Дядя Корней хотел было спросить, зачем это ему, но передумал, нужно было отвечать на поставленный вопрос.

– Если б я знал! Да сами врачи из поликлиники ничего определить не могут, гоняют из одного кабинета в другой! А жинка плачет: уж не рак ли вот, мол, и не говорят ей!

– Давай хорошим врачам ее покажем! Я договорюсь, – загорелся Беркутов и снова наполнил рюмку дяди Корнея. Поднял свою чашку, они чокнулись. Но тут впервые за время застолья Корней не стал пить в одиночку и попросил Жору налить и себе хоть немного.

После того как Беркутов налил в рюмку несколько капель, они вновь чокнулись. Корней по привычке опрокинул, а Беркутов лишь пригубил. Потом поставил рюмку на стол и продолжил:

– У меня в друзьях два диагноста-академика имеются, они быстро разберутся! Я завтра же договорюсь, жена сходит к ним на прием, уж они-то не ошибутся!

– Да как-то неудобно! – застеснялся дядя Корней.

– Разговорчики в строю! Помнишь, чья поговорка?! – повеселел Беркутов.

– Да, есть такая поговорка, – улыбнулся и дядя Корней.

– Ты ж для меня как отец! Не волнуйся, я тут все устрою, ей только съездить! А уж они не ошибутся, точно тебе говорю! – Он поднял рюмку с остатками водки, взял бутылку, добавил немного себе и вновь налил Корею. – На сей раз я хочу выпить и за здоровье твоей жены, и за тебя, дядя Корней! Ты меня спас в юности, а такое не забывается! – Они чокнулись и выпили, как это бывало в то далекое послевоенное время, о котором каждый из них часто вспоминал.

Когда Скачко вошел в приемную и по привычке двинулся к кабинету Култакова, лощеный и подтянутый адъютантик с капитанскими погонами на плечах, молодцеватый, обаятельный на вид, неожиданно вскочил и жестом остановил его:

– Извините, товарищ полковник, но генерал просил немного подождать! У него важный разговор! – Легкая улыбка играла у него на губах.

Скачко кивнул, присел на стул. Сел и адъютант. На столе у него лежал блокнот, куда он вписывал какие-то странные закорючки. Заметив, что Скачко наблюдает за его работой, адъютант закрыл блокнот.