Почему я узнаю от посторонних, что ты читаешь запрещенную литературу?! И что тебе светит срок до шести лет?! Или я ошибаюсь?!

Он помолчал, потом сказал:

– Про твою дикую связь с Мариванной я и слышать не желаю! Тут она виновата, не ты! Но про запрещенную литературу, выходит, все правда?

Антон кивнул головой. Зоя вздохнула, выключила газ, положила сыну на тарелку несколько ложек картошки и две котлеты, достала нож, вилку, хлеб, горчицу, открытую банку венгерских маринованных огурчиков. Тонкими ломтиками порезала хлеб.

– Я рада, что это хоть не воровство, но ведь ты сломаешь себе всю жизнь!

– Так уж получилось, – вздохнул он.

 – Извини! Но это еще один способ выехать за рубеж. Просто так не выпустят. А жить здесь нельзя, невозможно! Ты что, не понимаешь этого, не видишь?! – нервно, почти в лихорадке зашептал он.

– Замолчи! – вдруг резко выкрикнула она и стукнула ладонью по столу.

Хлопок получился как выстрел, и Антон испуганно застыл, не ожидав такого возмущения от матери. Она увидела испуг в его глазах и тут же пошла на попятную:

– Ладно, садись поешь!

– Куда?! А руки мыть – Пушкин?!

Антон сходил в ванную, вымыл руки, вернулся, сел за стол, принялся за еду.

Зоя сидела напротив, смотрела в одну точку.

– Извини за вопрос, но ты, спасая меня от тюрьмы, сделала что-то нехорошее? – вдруг осторожно спросил Антон.

Она вздрогнула, недоуменно взглянула на сына.

– Просто меня вдруг отпустили. Даже на машине до дома довезли, – он грустно усмехнулся. – Все это как-то непонятно! За красивые глаза они ничего не делают!

– Ну почему? В жизни по-разному бывает…

– Но это ведь ты добилась, чтоб меня отпустили? – перебив ее, спросил он, и она, не выдержав, кивнула.

– Ты мне не ответила! – настойчиво проговорил он.

– Что я должна тебе ответить?! – она грустно усмехнулась. – Да, этого я добилась! А ты подумал, тебя Мариванна освободила?! Никому ты, кроме матери, не нужен! Хоть это запомни!

– И за это ты что-то сделала нехорошее?

– Ну что ты привязался ко мне с этим нехорошим?! – не выдержав, вспылила она. – «Крошка-сын к отцу пришел, и спросила кроха»! Ничего я пока не сделала! Ничего!

Антон с облегчением вздохнул.

– Я прошу тебя: не делай ничего такого, за что тебе было бы потом стыдно, – попросил ее Антон. – Я недавно вдруг понял: это и есть самое страшное, – признался он.

Зоя помедлила и кивнула. Он снова принялся за еду. Зоя вдруг поднялась и вышла в коридор. До Антона донеслись легкие всхлипы, он перестал есть, не зная, что ему делать: то ли пойти успокоить, утешить мать, то ли сделать вид, что он ничего не слышит. Но еще через секунду мать ушла в ванную. И он продолжал завтракать. Еще через несколько секунд Зоя вернулась.

– А теперь расскажи мне, кто тебя впутал в эту историю с запрещенными книгами? – потребовала она.