Куски дерева торчали из корпуса. Ветхие остатки его парусов печально бились на ветру, и от развевавшегося на мачте Веселого Роджера осталось меньше половины, но корабль все еще гордо скользил по воде, точно так, как я помнил из детства. Три его обращенные ко мне пушки выдохнули еще один анемичный залп. Я понял намек и нырнул в хитросплетения кустов под пальмами.

Что выглядело верхом неудобства минуту назад, теперь стало благословенным укрытием, и я принялся протискиваться в самую гущу подлеска. Почти сразу же я запутался в растительности и напоролся на шипы. Попытавшись отползти от растения, которое так злобно на меня напало, я наткнулся на пальму с острыми, как пила, листьями.

К тому времени, когда я сумел освободиться, у меня было несколько глубоких кровоточащих порезов на руках и разорванная рубашка. Но жалобы еще никому не помогали и, по всей видимости, ни у кого поблизости не имелось лейкопластыря, так что я пополз дальше.

Дюйм за дюймом я продвигался через подлесок, оставляя все новые и новые маленькие, но оттого не менее ценные кусочки Декстера на ветвях плотоядных кустов, пока наконец не добрался до дальнего края рощи, где спрятался за веером из листьев маленькой пальмы и только тогда взглянул на канал.

Вода в нем забурлила, будто взбаламученная чьей-то гигантской рукой, а затем успокоилась и снова медленно и уверенно потекла, словно настоящая река, а не пруд в виде кольца.

Тем временем гордость «Пиратского берега», ужас семи морей, проклятый корабль «Возмездие» остановился у старого гниющего причала, который вдавался в канал чуть правее меня. Вода опять забурлила и снова потекла спокойно. «Возмездие» слегка качнулся, но остался на своем месте.

И несмотря на отсутствие его грозной команды, на борту все же был как минимум один пассажир.

Саманта Альдовар, крепко привязанная к грот-мачте.

Саманта не напоминала тех пассажиров, которых я встречал на борту «Возмездия» в дни моей юности. У нее не было при себе ни сахарной ваты, ни пиратской шляпы. Она тяжело повисла на веревках, которыми оказалась привязана к мачте, и, судя по ее виду, находилась без сознания или даже мертва. Из моего убежища на маленьком утесе мне открывался неплохой вид на палубу. Рядом с Самантой стояла большая решетка для барбекю, накрытая крышкой, из-под которой поднималась струйка дыма.

Рядом я разглядел большой пятигаллонный котел на подставке и маленький столик, на котором знакомо поблескивали под светом лампы некие предметы, которые я не мог разглядеть в подробностях.

Все замерло, за исключением половины Веселого Роджера на мачте. На палубе не было никого, кроме Саманты. Но кто-то еще находился на борту. Несмотря на наличие большого штурвала на носу корабля, я знал: судно управляется из рубки.