— Детектив Коултер, — медленно проговорил я, как бы пытаясь совладать с эмоциями (кстати, хорошо, что я охрип от удушья!), — успел раньше… Пока я… Он… он жизнь отдал, спасая Риту!

Всхлипнуть? Нет, это уже перебор, так что я удержался, хотя сам был впечатлен, насколько по-мужски прозвучали мои слова.

Увы, спецагента Рехт они не впечатлили. Она еще раз покосилась на тело Коултера, потом на Вайсса и снова повернулась ко мне.

— Мистер Морган… — начала она голосом, полным профессионального недоверия, но не договорила, только покачала головой и отвернулась.

В разумной, упорядоченной вселенной любое божество сочло бы, что для одного дня событий довольно. Только не у нас. Я уже хотел уйти прочь, повернулся… и увидел Сальгеро.

— Детектив Коултер мертв? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Э… умер прежде, чем я пришел.

— Свидетели это подтверждают.

С одной стороны, хорошо, что свидетели это подтверждают, но с другой — плохо, что он вообще умудрился их опросить. Значит, в первую очередь его заботило следующее: где, черт побери, был Декстер, когда тут посыпались трупы?

Мне показалось, что ситуацию может исправить какая-нибудь напыщенная, прочувствованная размазня, так что я отвернулся и воскликнул:

— Я должен был быть здесь!

Сальгеро умолк так надолго, что мне в конце концов пришлось обернуться и посмотреть, тут ли он, — хотя бы убедиться, не взял ли он меня на мушку. Не взял, повезло Декстеровой Думалке.

— Пожалуй, и к лучшему, что тебя здесь не было, — наконец выговорил он. — К лучшему для тебя, для твоей сестры и для памяти вашего отца.

К чести Сальгеро следует признать, что он совершенно правильно меня понял.

— Кроме посетителей на выставке, других свидетелей нет… — Он помолчал, изучая меня взглядом внезапно улыбнувшейся кобры. — Живых свидетелей, которые могли бы рассказать про все… обстоятельства. Так что…

И снова не договорил, оставив меня гадать, что он имел в виду: то ли «так что я тебя прикончу сам», то ли «так что я тебя тут просто арестую», то ли даже «так что все закончилось». Покачал головой и повторил:

— Так что… — с какой-то вопросительной интонацией. Затем кивнул и пошел прочь, а я остался, не в силах забыть его умный немигающий взгляд.

К счастью, этим все практически и кончилось. Только стильная дама в первом ряду зрителей еще немного суетилась. Она оказалась доктором Элейн Донацетти, очень важной персоной в мире современного искусства, и теперь прорвалась за ограждение и принялась фотографировать на «полароид». Ее осадили и увели. Потом она использовала свои снимки и фрагменты видеосъемок Вайсса в серии иллюстрированных статей, почти прославивших Вайсса в кругу ценителей подобного искусства. По крайней мере напоследок он свое урвал.