Захлопнул дверцу, вытащил ключ и повел нас к билетной стойке авиакомпании «Аэромексико», по пути на секунду остановившись, чтобы выбросить ключ в мусорку.

Народу у стойки почти не было, и очень скоро мы уже покупали билеты в Канкун. К сожалению, места остались только в первом классе; впрочем, раз уж мы бежали от коммунистических репрессий, дополнительный расход, на мой взгляд, был оправдан и даже в некотором поэтическом смысле уместен.

Милая девушка сообщила, что посадка началась и нам следует поспешить, что мы и сделали, задержавшись лишь затем, чтобы предъявить паспорта на контроле и заплатить выездную пошлину. Я, честно говоря, ожидал, что с паспортами будут проблемы, а раз никаких трудностей не возникло, можно и выездную пошлину заплатить, сколь бы абсурдной она мне ни казалась.

На борт мы поднялись последние, и стюардесса вряд ли стала бы нам улыбаться столь приятно, если б мы летели эконом-классом. А так мы даже получили по бокалу шампанского в качестве благодарности за опоздание. Когда за нами задраили люк, я впервые поверил, что мы в самом деле выберемся.

Самолет наконец поднялся в воздух, убрал шасси и взял курс на Мексику. В Канкуне я бы с радостью выпил и еще, но, к сожалению, полет вскоре закончился и стюардесса больше ничего не налила. Надо думать, мой статус пассажира первого класса выветрился где-то на полпути, успев заработать для меня лишь вежливую улыбку на выходе из самолета.

В аэровокзале Чатски пошел за билетами домой, а я сидел в сверкающем ресторане и ел мексиканские лепешки-энчилады. То, чем кормят в аэропортах всего мира, едва ли съедобно, но лепешки были не настолько гнусными, чтобы потребовать деньги назад. Хоть и с трудом, я сумел их дожевать к тому времени, когда Чатски вернулся с билетами.

— Канкун — Хьюстон, Хьюстон — Майами. Прилетим примерно в семь утра.

Почти всю ночь мы провели в пластиковых креслах, а по прилете… даже не припомню, когда еще родной город выглядел так приветливо. Я дома! Это теплое, совершенно особое чувство согревало меня всю дорогу, пока мы пробивались сквозь безумную толпу и ехали на аэропортовском автобусе к долговременной парковке машин.

По просьбе Чатски я высадил его у больницы — для воссоединения с Деборой. Он выбрался из машины, чуть замешкался, потом снова просунул голову внутрь.

— Мне жаль, что ничего не вышло, парень…

— Да, — ответил я. — Мне тоже.

— Ты мне скажи, если я могу тебе еще чем-то помочь. Ну, знаешь… если ты его найдешь, а сам сдрейфишь, я помогу.

Уж на этот счет я вряд ли «сдрейфлю», но с его стороны было так мило изъявить готовность нажать на курок за меня, что оставалось только поблагодарить. Он кивнул и добавил:

Захлопнул дверцу машины и похромал к больнице.