— Он не мой, — пробормотала, пытаясь проглотить вставшую поперек горла овсянку.

— Если он не твой, почему отцу пришлось поставить на уши полбольницы? — усмехнулся брат.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть более естественно.

— Потому что он Громов.

— Тот самый? — Мама повернулась к отцу, и тот, подтвердив ее слова, кивнул.

Как мне показалось, слишком медленно — и вновь вернулся взглядом ко мне.

— Этот мальчик не для тебя, Валерия. И дело не в его семье. Найди кого-то, кто ценит свою жизнь и будет ценить и тебя.

— Спасибо за совет. — Я встала из-за стола и, спешно одевшись, вылетела из квартиры на улицу.

Напрочь забыв налить в тумблер свежую порцию зеленого чая.

И вот теперь я отсиживаюсь в универе после пар, опять зависнув в библиотеке допоздна. Не хочу идти домой. Потому что два пропущенных вызова от папы ясно дали мне понять, что разговор не закончен.

Дело не в родителях Громова, а в том, что он уже встречается с другой. Похожей на мисс Вселенную куклой Барби. Зачем ему вообще обращать на меня внимание? В сердце словно вставляют иглу при этих мыслях.

Плевать я хотела на то, чьим сыном он является, хотя не уверена, что его бы не смутил тот факт, что мой отец являлся лечащим врачом его отца.

Насколько я знаю, Громовы даже подали иск на больницу и хирурга, проводившего операцию, то есть на папу, а потом по какой-то причине его отозвали. Мутная история. И я влезла в самый ее эпицентр.

Чертов Громов. Он поселился в моих мыслях и преследует даже по ночам, когда я пытаюсь спать и желательно без сновидений. Вместо этого получаю в своей голове целую порцию цветных видеороликов с Матвеем Громовым в главной роли. В последний раз они были настолько похабного содержания, что я проснулась с влажной пульсацией между ног.

Пришлось зажимать одеяло между коленями, чтобы хоть как-то облегчить страдания собственного тела не по тому парню.

Матвей мне не безразличен. Определенно. Это я приняла. Но сдаваться не собираюсь.

Я чувствую себя идиоткой, которая влюбилась в чужого бойфренда. И в этом виноват один драный кот, которого хочется пожалеть, и… и даже сейчас я думаю о том, что да — ему пора уже выписаться из больницы!

Пальцы зудят от желания написать Громову, только после недели игнорирования его звонков и сообщений это будет как минимум странно.

Я варюсь в этом эмоциональном котле уже довольно долго. И порядком задолбалась.

— Черт… — шепчу отстраненно.

Опускаю голову на сложенные на столе руки и пытаюсь выровнять дыхание.

За все девятнадцать лет жизни я, кажется, впервые влюбилась и понятия не имею, что с этим делать. Хотя нет, имею… от этой долбаной влюбленности нужно как можно быстрее избавиться, иначе она помешает мне нормально жить.

Я выхожу из универа, когда уже стемнело.