Но…

— Вот здесь хорошее место, — Гордей оглядывается по сторонам и начинает расчищать снег, параллельно рассказывая что-то Савке.

Сильней запахиваю шубку, поднимаю воротник. Мне нехолодно, но состояние можно назвать некомфортным.

Все сказанные мужчиной слова как острые кнопки воткнулись в голову. Не получается не думать над ними. И над моими ответами тоже.

— Гордей, вон в том доме пару месяцев назад родился малыш. Не думаю, что нам стоит запускать салюты в этом месте. Давай дойдем до поля? Осталось совсем чуть-чуть.

— Да ладно тебе. Кто спит в новогоднюю ночь?! До и того дома больше ста пятидесяти метров. Все, как и написано в инструкции, — легко отвечает, как отмахнулся.

Облизываю губы, хотя на морозе этого делать категорически нельзя. Когда в прошлом году фейерверки запускал Тигран, мне было в разы спокойнее. Да что там? Я улыбалась и радовалась как ребенок. Мы с Саввой считали количество залпов и выкрикивали цвета.

Озираюсь по сторонам, всматриваюсь в окна дома. Хоть бы никого не разбудили.

Один. Синий!

Два. Красный!

Три. Зеленый!

Бахает так громко, что сердце замирает.

— Скажи, здорово?

Щеки Рудковского раскраснелись, кожа губ яркая, в глазах озорной блеск. Ну мальчишка!

— Угу, — мычу в ответ.

Обратно я иду последней. Гордей с Саввой что-то обсуждают.

А меня тоска одолевать начинает. Все не так и все не то. Прошлые праздники мы веселились, катались на горке, снова запускали салюты…

Ну, как мы… Я и Савва. Тигран стоял в стороне, часто разговаривал по телефону. Он будто просто нас охранял.

А сейчас он кого охраняет?

Сердце стягивается рыболовной сетью. Она душит и причиняет мучение. Распахиваю шубу, волна жара окатывает сверху вниз.

— Да, безопасность в этом поселке такая, что еле пропустили к вам, — снова возвращается к цепляющей меня теме, — как в крепость посадили. Это все, что он смог сделать?

Жадно хватаю морозный воздух ртом.

Неслыханно.

Хочется топнуть ножкой, нахмуриться и отчитать Рудковского. Тот, конечно, никогда не стеснялся в выражениях и говорил то, о чем думает. Но… это же о Тигране он.

— Ты не прав, — глухо произношу. Только глупый не почувствует обиду в моем голосе.

— Ну а что он еще сделал, а?

Савка чуть ускорился и вот-вот уже доберется до террасы дома. Я же замедляю свой ход. Меня бьет неконтролируемая дрожь от вспыхнувшего разговора.

Взгляд судорожно бегает по искрящемуся снегу. Столько всего хочется рассказать, мысли поступают в мозг как автоматная очередь.

— Благодаря Тиграну, моя бабушка вылечилась.

Рудковский сводит брови к переносице. Не знал про болезнь Софьи Марковны?

— Лечение, санаторий, лекарство, — голос срывается. Воспоминания отдаются болью. Я очень боялась потерять близкого мне человека, — все это Тигран взял на себя без лишних вопросов.