Удивительно, но стоило мне только оказаться возле дверей ЗАГСа, где уже была припаркована машина Левандовского, меня охватило чувство титанического спокойствия. В отличие от Галки, которая, похоже, волновалась гораздо больше невесты.

— Ох, боже! Я сейчас увижу воочию этого красавчика! Слушай, почему я не надела платье покороче, а? И те самые туфли, ну, помнишь, такие чёрные с красным! Ох, я вся горю.

Мы поднялись по лестнице, ведущей в зал ожидания, где уже стояли Левандовский вместе с юристом. И только когда я поняла, что всё это происходит со мной, меня охватила волна паники.

Наверное, босс был прав — у меня затянувшийся ПМС, который начался в тот момент, когда я приехала устраиваться на работу к нему в офис.

— Доброе утро, мы приехали, — озвучила я очевидное. — Это Галина, она хоть и не совсем подходит под определение «неболтливая», но вполне способна держать язык за зубами.

Кашлянув, я сжала в руке крошечный букет, купленный по дороге в ЗАГС настоявшей на этом Галкой, и, окончательно смутившись, уточнила:

— Мы уже можем идти расписываться?

Все время, прошедшее с момента того, как Ева покинула его кабинет, Адам пытался убедить себя, что предстоящий поход в ЗАГС — все равно что заключение очередной сделки.

Нечто такое же стандартное, как подписание взаимовыгодного договора. И в момент, когда он только решил вмешать ее в данное дело, воспринимал эту ситуацию именно так. Но теперь не мог отделаться от ощущения, что совершает что-то непоправимое и неправильное. Ошибку, которая может стоить ему гораздо дороже миллиона евро.

Левандовский видел, что прописанная в договоре сумма удивила Еву. Да, она была огромной для обычного человека. Но он считал справедливым выделить ей эти деньги с учётом того, что Вероника за возможность от нее избавиться запросила бы сумму гораздо большую — не исключено, что более чем с шестью нулями на конце.

Так что, можно было сказать, что Ева обошлась ему дёшево, если иметь в виду деньги. Если же иметь в виду не только их… то Адам не знал, что происходит.

От того, что Ева идёт на этот брак не по собственному желанию, ему вдруг стало неожиданно гадко. Одно дело — если бы она расчетливо согласилась на его предложение, как то сделала бы Ника или любая из его бывших секретарш.

И совсем другое — то, что Ева совершала этот поступок, похоже, от безысходности, а не по своему выбору.

Он до сих пор не мог понять главного: почему она не отказалась от фиктивного брака сразу, если ей настолько претило то, во что он ее вмешал? Потому ли, что боялась быть уволенной в случае отказа? Если так, то винить он ее не мог, потому что действительно был способен пойти на подобное. Знал, что не потерпел бы того, сколь по-идиотски выглядел бы потом перед Лучаком, сменив уже вторую по счету невесту.