И он воскликнул с горечью:

— О, если бы вы хоть раз посмотрели так на меня! И от всей души, а не предприятия ради!

— За чем же дело стало? — невинно спросила Анна и взглянула на него так, что сердце д'Артаньяна провалилось куда-то в бездны сладкой тоски.

— Но это же не всерьез, — сказал он убитым голосом. — Вы по всегдашнему вашему обыкновению играете со мной…

— А если — нет? — тихо спросила она.

— Анна! — воскликнул д'Артаньян, встав лицом к ней и схватив ее руки.

— Шарль… — укорила она шепотом. — На улице люди, на нас смотрят… Возьмите меня под руку и пойдемте дальше.

Расскажите, что вы делали тут все это время? Не скучали, надеюсь?

— Нет, — сказал он осторожно. — Я… я гулял по городу, смотрел достопримечательности.

Это было чистой правдой, он лишь не стал уточнять, что посвящал сему благопристойному занятию далеко не все свое время, а лишь последний день — чтобы выветрились последствия веселого вечера в «Кабаньей голове».

— И что же, попалось что-то интересное?

— В общем да, — сказал д'Артаньян.

 — Я только, как ни старался, не нашел рынка, где торгуют женами…

— Надоевшими женами, — сказал д'Артаньян серьезно. — Один моряк еще в Беарне мне рассказывал, что в Лондоне есть такой рынок… Когда жена англичанину надоест или состарится, он ведет ее на этот самый рынок и продает задешево, а то и обменивает с приплатой на новую, помоложе… Как я ни расспрашивал лондонцев, они отказывались меня понимать. Видимо, все время попадали такие, что плохо говорили по-французски, а по-английски я не умею…

— Шарль, ваш моряк все сочинил… Нет в Лондоне такого рынка и никогда не было.

— Правда. Я здесь много лет прожила и непременно знала бы…

— Чертов краснобай, — сказал д'Артаньян в сердцах. — Ну, попадется он мне когда-нибудь… Я ведь добросовестно выспрашивал у лондонцев, где у них тут торгуют старыми женами… То-то иные фыркали и косились мне вслед…

— Представляю… — безжалостно сказала Анна.

— Шарль, — решительно сказала она. — Перестаньте, право! Нельзя же так серьезно относиться к каждой шутливой фразе…

— Ничего не могу с собой поделать, — признался д'Артаньян.

 — С вами меня все время бросает из крайности в крайность, то в жар, то в холод. Потому что вы до сих пор мне кажетесь видением, которое в любой миг способно растаять… Даже когда я вспоминаю Нидерланды, берег той речушки и рассвет над равниной…

Она опустила голову, ее щеки слегка порозовели:

— У вас отличная память на пустяки…

— Вы это говорите, чтобы утешить меня…

— Ничего подобного.