Капулетти, коему, по убеждению гасконца, следовало, наконец, продырявить врага насквозь, произнес вместо призыва к бою нечто совсем противоположное:

А Монтекки, словно собравшись перещеголять его в христианском милосердии, отвечал столь же благожелательно:

Князь, полностью успокоенный столь идиллической картиной, с достоинством произнес:

После чего все присутствующие на сцене живые, а их набралось немало — кроме князя и обоих отцов семейств, были еще сторожа, стражники, дамы и кавалеры, — чинной процессией удалились в одну из двух дверей, проделанных в задней части сцены.

После чего ожили и юные влюбленные, довольно долго лежавшие на сцене смирнехонько, как мертвым и подобает, — и, поклонившись зрителям, скрылись в той же двери. Тогда только д'Артаньян сообразил, что представление окончилось. Как ни был он увлечен зрелищем, подумал не без сожаления: «По-моему, Уилл тут самую малость недодумал. Христианское милосердие — вещь, конечно, хорошая и мы к нему должны стремиться, но, воля ваша, господа, а итальянцы еще повспыльчивее нас, гасконцев, так что, если по правде, Монтекки следовало бы, не теряя зря времени, выхватить шпагу, встать в терцину и проткнуть этого самого Капулетти, надежнее всего в горло. Главное, вовремя крикнуть своей свите: „К оружию, молодцы!“ И дело закончилось бы славной битвой. А если уж совсем по совести, то следовало бы и князю уделить полфунта стали, чтобы не запрещал дуэли на манер нашего Людовика…»

— Шарль, — тихонько сказала Анна. — Все уже уходят…

— О, простите… — спохватился д'Артаньян. — Я задумался…

— Это видно. Я и не ожидала, что вы столь заядлый театрал. Пьеса увлекла вас настолько, что вы даже забыли что ни минута напоминать мне о своих чувствах… Но это и к лучшему.

Все-таки мы пришли сюда смотреть представление…

— Я вот одного только в толк не возьму, — признался д'Артаньян. — Вы видели, что Джульетта, когда ожила, ушла как ни в чем не бывало? А ведь я уж было решил, что она закололась по-настоящему — Волк меня знаешь, я же видел, как лезвие вонзилось ей в грудь и потоком полилась кровь! Я даже решил, что Шакспур уговорил эту девушку ради высокого искусства всерьез покончить с собой на сцене…

— Сдается мне, вы в первый раз в жизни были сегодня в театре, Шарль?

— Ну да, — признался д'Артаньян.

 — Откуда у нас в Беарне театры? У нас все больше петушиные бои, да еще канатоходцы с жонглерами бывают на ярмарках…

— Ну вы же видели, что она не выглядела раненой… — Анна прищурилась. — Она вам понравилась, Шарль? Я заметила, вы не сводили с юной Джульетты глаз…

— Анна, перед вашей красотой меркнет все вокруг…

— Ну, а все-таки? Признайтесь честно.

— Премиленькая девушка, — признался д'Артаньян.

— А это никакая не девушка, — сказала Анна ехидно.