— Нужно во что бы то ни стало спасти это очаровательное и восторженное создание от объятий герцогини, и как можно скорее…»

— Ты запомнила адрес?

— Конечно, сударь… Могильщиков, одиннадцать.

— Можешь быть уверена, что там тебя встретят со всем дружелюбием, — заверил д'Артаньян, вновь привлекая ее к себе.

И тут же отпрянул, разжав объятия: в дверях показалась очаровательная герцогиня Мари де Шеврез де Роган-Монбазон, супруга одного из виднейших сановников королевства, подруга, наперсница и, как негаданно оказалось, еще и любовница королевы Франции (интересно, а об этом пикантном факте известно ли кардиналу, которому, по слухам, должно быть известно все на этом свете и даже немножечко больше?).

Она вошла величественно, во всем блеске горделивой осанки, молодости и красоты, подкрепленных сиянием драгоценных камней и роскошью платья. Как ни прискорбно об этом упоминать, но при виде сей очаровательной дамы у д'Артаньяна моментально вылетела из головы пикардийская простушка, и он уставился на герцогиню, пораженный.

— Идите, Кати, — ангельским голосом распорядилась герцогиня. — Итак, любезный Арамис, мы, наконец, встретились после всех этих писем, после того, как мне все уши прожужжали о ваших пылких чувствах ко мне… Что же вы так долго медлили, глупый? По-моему, я никогда не давала поводов зачислять меня в монашки… Особенно когда речь идет о столь храбром, видном и прославленном дворянине, как вы… Ну почему вы так долго медлили, гадкий?

Д'Артаньян, откашлявшись, хрипло сказал:

— Тысяча извинений, герцогиня… Королевская служба, да вдобавок дуэли… В Париже развелось столько нахалов, что порой невозможно спокойно пройтись по улицам — пока доберешься из Сен-Жермена в кварталы Сен-Оноре, по пути придется проучить не одного задиру…

— Я слышала, что в последний раз вам не особенно повезло?

— Это случайность, милая Мари, — сказал д'Артаньян поспешно.

— Ну разумеется. Этому проклятому беарнцу попросту повезло… Но вы его еще убьете, я не сомневаюсь!

— На части разрублю! — грозно пообещал д'Артаньян. — И каждый кусочек проткну по отдельности!

— Странно, — сказала герцогиня в некоторой задумчивости. — Мне вдруг показалось, что у вас у самого гасконский выговор… Хотя вы ведь родом из Оверни?

— Из Лимузена, — браво солгал д'Артаньян, слегка встревожившись, хотя на деле представления не имел, из каких мест происходит этот чертов Арамис. — Наш выговор так напоминает гасконский, что путают очень и очень многие…

— Да, должно быть… — безмятежно сказала герцогиня, улыбаясь ему. — Я никогда не была сильна в географии и окраинных наречиях, просто отчего-то показалось вдруг, что выговор у вас гасконский… Оставим эти пустяки.