— Скорее уж виной всему трагическое стечение обстоятельств… До тех пор, пока шпага будет оставаться неотъемлемой принадлежностью дворянина, от этого никто не гарантирован…

— Словеса, словеса! — сказал король, все еще не освободившийся от меланхолии, хотя и несколько повеселевший. — Все вокруг меня прячут истину за красивыми словесами… Черт побери, еще мой славный отец издавал строжайшие эдикты о запрещении дуэлей, и я, наследуя ему, оглашал новые…

— Встреча, ваше величество… — сказал де Кавуа.

— Взгляните на господина д'Артаньяна, сына славного дворянина, добровольцем сражавшегося за веру бок о бок с вашим славным отцом.

Молодой человек удручен и искренне раскаивается…

Д'Артаньян поторопился придать себе вид совершеннейшего раскаяния и покорной удрученности.

— Ну да, как же! — проворчал король. — Взгляните только на эту хитрую гасконскую рожу! Не забывайте, де Кавуа, я сам наполовину гасконец, а потому меня-то не обведешь вокруг пальца! Раскаяние, ха! Скорее уж этот юный нахал втихомолку пыжится от гордости! Ну-ка, отвечайте, сударь, да или нет?

— Самую чуточку, ваше величество, — смиренно ответил д'Артаньян.

— Вот именно, вот именно… С другой же стороны, у меня есть повод не на шутку посмеяться над хвастовством де Тревиля, полагающего, что его рота — лучшие в мире солдаты… Признайтесь, Кавуа, вас это только порадует?

— Мы все — слуги вашего величества…

— Хитрец вы, де Кавуа, хотя и не гасконец, — сказал король убежденно. — Но я не могу сердиться на человека, известного всему Парижу как образец супружеской добродетели. Это ваша сильная сторона, мошенник вы этакий. Итак, господа… По-моему, молодой дворянин заслуживает некоторой награды.

Не потому, что я снисходительно отношусь к дуэлям, упаси боже! Я просто рад, что мои гвардейцы получают достойное пополнение… но на будущее — довольно, д'Артаньян, слышите? Если мне донесут, что вы дрались на дуэли, я уже не буду так снисходителен!

— Вот именно, вот именно… Что же мне с вами делать? Ну, как-то вы все-таки устроены, верно? Вы уже состоите в гвардейских кадетах. Я мог бы помочь вам купить первую же роту гвардии, которая будет продаваться… но, насколько я знаю гасконцев, есть кое-какие обстоятельства, точнее, одно-единственное обстоятельство… Безденежье — недуг, не щадящий ни королей, ни простых смертных… Вот что… Ла Шене! — позвал король и, когда камердинер вошел, решительно распорядился: — Ла Шене, посмотрите у меня по всем карманам, не найдется ли там тридцати пистолей… а впрочем, не будем мелочны! Посмотрите, не найдется ли сорока! И если найдется, несите их немедленно сюда.

Разумеется, деньги нашлись, и именно сорок пистолей.