— Потом — это потом! — парирую я, — Серьёзных делов мы не натворили и на горячем не попались! Всякое, конечно, может быть, но если мы сейчас не будем на глаза попадаться, то менты нас особо искать и не будут, они такие вещи на тормозах стараются спускать.

— А… ну да, — согласился Моня, доставая папиросы, пачка которых тут же пошла по кругу, — показатели и всё такое…

— Они самые, — киваю одобрительно, не обращая внимания на загомонивших и закашлявших пацанов. Закурили, кажется, даже те, кто вообще не курит, воспринимая это, наверное, как обязательный элемент посвящения в мужчины, — Зачем им себе жизнь усложнять? Это ж дела заводить, бумаги писать, отсчитываться потом, что-то там раскрывать…

— А что раскрывать, если мы все несовершеннолетние? — удивился Длинный, — С одной стороны раскроют, а с другой — показатели из-за этого рухнут, — Ну и эта… воспитательная работа провалена!

— Вот именно! — соглашаюсь с ним, — А самое лучшее в такое ситуации для ментов — не делать ничего!

— А-а… — протянул тот, — логично! В залупу не лезть, из дома только в магазин, ментов пусть на себя выхинцы собирают! Ну и кульки, если им хочется!

— В точку! — засмеялся я, стукаясь с ним кулаком, а потом и с остальными парнями, — Ну всё, разбегаемся!

Разбежался я до ближайшей аптеки, запамятовав, есть ли дома нужное.

— Давай садись, — бесцеремонно сказала мне аптекарша, — гляну твой глаз!

Она очень ловко промокнула перекисью веко, болезненно ощупала его, вывернув в разные стороны, и постановила:

— Заживёт! Ничего страшного!

— Подрался, — констатировал бойкий дедок, коротавший в аптеке время, стоя даже не в очереди, а просто с такими же скучающими пенсионерами, обсуждающими здесь свои болячки и досаждающих персоналу аптеки. Ну и заодно, сноха — коза, сын — неблагодарный…

— Не без этого, — соглашаюсь с ним, ожидая, пока провизор сделает мне какую-то чудодейственную мазь.

— Хоть за дело? — поинтересовался дед.

— Хулиганьё проучили, — не вижу смысла скрывать.

— Это дело, — закивал тот и я уже ожидал, что он пустится в воспоминания, но нет, сдержался.

Из аптеки я вышел с повязкой на глазу и обещанием занести деньги как-нибудь потом, намереваясь (естественно!) это обещание сдержать. Адреналин уже не бушует в моей крови и всё синяки, ссадины и ушибы чувствуются очень даже хорошо…

А ещё хлюпает в промокших ботинках, мокрая от пота спина начала подмерзать, и…

… кажется, я слегка простыл!

От капитана пахнет табаком, «Тройным» одеколоном, по́том и валерианой, призванной, очевидно, замаскировать пошлый запах алкоголя — уловка нехитрая и старая, как мир.