А вот перчаток нет, и спустя несколько часов я получаю вымытые туалеты и нижний этаж и ужасно красные руки. Кожа потрескалась. Зудит. Пошла какими-то пятнами. Я что, ее сожгла?!

Не зная, что делать, иду обратно к себе в комнату и, включив холодную воду, подставляю под нее ладони. Шиплю от боли, прикрывая глаза, но, к моей радости, боль потихоньку уходит, кожа остывает и уже не ноет так сильно.

– Это лучше, чем быть подстилкой этого зверя, – повторяю я своему отражению, зло смахивая подступившие слезы. – Всё лучше, чем это, – шепчу как спасительную мантру.

Стыдно признаться, но к работе я была совершенно не приучена. Отец с детства растил меня с надеждой на то, что сможет подороже продать. Таков уж наш мир.

Мир, где главное – власть и деньги.

Наверное, именно поэтому мама и ушла, решив, что смерть – это избавление. И если раньше я винила ее за такую слабость, теперь, когда мне самой пришлось пойти на такой шаг, я не могла больше злиться.

Я сама стала слабой.

– Измайлов звонил, спрашивал про свою женушку, – делая тягучий глоток коньяка из бокала, ставлю я в известность брата.

Девчонка у нас уже пару дней, но мы так заняты делами, что даже не видим ее. Возможно, оно и к лучшему, пусть поработает и поймет, каково это. Может, быстрее созреет, чтобы согреть нашу постель. Белоручке будет полезно помахать тряпкой.

– И что ты ответил? – ухмыляется Алим.

– Сказал, что, если позвонит еще раз, начну высылать ему его сучку по частям, – отвечаю я, сканируя взглядом клуб.

Он был моим детищем. Моей гордостью и единственной отдушиной после потери Любы.

– Надеюсь, это его охладит, не хотелось бы терять ни кусочка от нашего лакомого кусочка, – каламбурит брат, берет бутылку и отхлебывает прямо из горла.

– Решил надраться? – приподнимаю я бровь.

– О, да, мне это просто необходимо, учитывая, что ты наложил запрет на рыжулю.

– А тебе что, других баб мало? Рыжуля засела в печенках? – подначиваю его. – Так понравилась?

– Не хочу других, – пьяно улыбается брат, – рыженькие – они горячие. Предвкушаю, как мы ее отдерем, – он поправляет свой пах, оттягивая джинсы от явно вставшего члена.

Меня кадры, как из порно, о нашей рыжей пленнице тоже заводят, но я люблю растягивать удовольствие, так оно слаще. А брат всегда был торопыгой.

– Не волнуйся, отдерем, и орать она будет, особенно когда насадим ее на оба наших члена.

Только расслабилась и вытянулась на постели, как раздается стук в дверь. Первая мысль, что снова пришли требовать убираться. А у меня всё тело ломит, не могу даже руки поднять. Мои бедные, израненные, красные и еле сгибающиеся теперь руки.

Но за дверью я слышу мужской голос. Сердце сразу же подскакивает к горлу и начинает учащенно биться. Сжимаюсь в комок на постели, кутаюсь в одеяло.