Если бы Зефир не был вынослив, как три быка, он бы, наверное, там помер от истощения, сопровождаемого разрывом сердца.

Меж тем на его плече похабно захихикал енот — будто залез в мысли командира и вместе с ним пересмотрел эти пошлые воспоминания. Подозрительно глянув на мохнатого, Зефир вернул взгляд на дорогу, где вскоре показался поворот. А это значило, что они почти на месте.

— Чуть-чуть осталось, — крикнул он на ходу Леопольду.

Вот только по мере приближения радость постепенно сменилась гнетущим предчувствием, которое буквально требовало поторопиться. Его истоки были неясны, но Зефир привык доверять интуиции.

И, бросив чернявому короткое: «Ускоряемся!» — командир выжал из мышц ног всю их мощь.

Из-за такой прыти Брут, сидевший у него на плече, чуть не свалился, успев вцепиться в хвост юноши, торчащий из-под шлема. И теперь развевался позади стремительно несущегося человека, словно боевое знамя на копье скачущего во весь опор всадника. Енот пытался материться на внезапно обезумевшего Зефира, но из пасти почему-то вылетал только жалобный писк.

Командир не замечал ничего вокруг, поглощённый мрачными мыслями.

Поднимая облако пыли, он нёсся вперёд, непрерывно ускоряясь, будто за ним гнался сам зайцехват. Леопольда такое поведение товарища тоже смутило, но чернявый не привык сомневаться в Зефире и без лишних вопросов перешёл на свой максимальный темп. Однако даже так он сильно отставал от юноши, разогнавшегося до невероятной скорости.

Вскоре перед командиром показался знакомый лесок, окружавший подворье, в котором одна важная деталь сразу же бросалась в глаза — земля была практически полностью вытоптана. Несмотря на это, парень не просто не сбавил скорость, а наоборот, прибавил ходу, одной рукой выхватывая меч, а другой стаскивая со спины щит.

Миновав деревья, Зефир наконец увидел частокол и резко остановился перед вынесенными воротами. Внутри суетились солдаты, причем их было очень много. Но важнее было другое: у внешней стены купальни к нему спиной стояла, пригвождённая к дереву, совершенно голая девушка. Её стройное тело было покрыто ужасными ранами и кровью, морем крови, словно она искупалась в ней. И будто этого было мало — какой-то ублюдок скальпировал её, а ладони, сведённые вместе над головой, прибил гвоздём.

Увидев, что эти твари сделали с Лисой, Зефир сначала остолбенел, не веря своим глазам, а затем взревел, как раненый зверь. Никогда ещё он не чувствовал такой всепоглощающей ярости — той самой, что испытывал обезумевший сожитель из его первого видения в пещере. Сейчас ему отчаянно хотелось убивать и крушить всё вокруг. И через мгновение он приступил к исполнению своего желания.

Леопольд не поспевал за командиром, умчавшимся вперёд.