Настроение у нее было прекрасным – кажется, ее план полностью удался: Димка уничтожен, а следовательно, вновь завоеван и покорен. Теперь она из него будет вить веревки, сделает своим верным рабом вместо Попова. А то ей этот верзила порядком надоел – скучный какой-то и зануда.

– Так что же вы с Поповым? – переспросил Димка.

– Мы? – Шмакова засияла. Она не отрывала глаз от Димкиного лица. – Мы под партой сидели. Вот что!

Димка глупо улыбнулся и спросил:

– Когда сидели? – хотя все уже понял.

– Когда ты с Маргаритой так мило беседовал, – рассмеялась Шмакова.

– Под партой? – Димку бросило в жар. – Вы?.. Когда Маргарита?..

– Под партой… Мы… Когда Маргарита! – особенно восторженно пропела Шмакова.

Эта новость раздавила Димку. Острый страх и тоска сжали его бедное сердце – оно у него затрепетало, забилось, как у несчастного мышонка, попавшего в лапы беспощадной кошки. Что ему было делать? Что?! То ли заплакать на манер Вальки и броситься перед Шмаковой и Поповым на колени и просить пощады. То ли сбежать из дому, немедленно уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы его никто и никогда не увидел из этих людей. И где-нибудь там зажить новой, достойной, храброй жизнью, о которой он всегда мечтал. У него и раньше мелькали подобные мысли. Но каждый раз они тут же обрывались, потому что он понимал, что ничего подобного сделать не сможет.

Димка представил на одно мгновение, что идет каким-то темным переулком в чужом городе. Холодно, пронзительный осенний ветер рвет на нем куртку, в лицо хлещет дождь… У него нет знакомых в этом городе, и никто его не позовет в дом, чтобы обогреть и накормить. Ему нестерпимо жалко стало себя…

– А почему же вы тогда молчали? – пролепетал Димка, как всегда в такие минуты до неузнаваемости меняясь в лице.

– А мы и дальше будем молчать, – ответила Шмакова. – Правда, Попик?

– Будем молчать?.. – Димка жалко улыбнулся, ничего не понимая, хотя уже на что-то надеясь.

– Ребя, надо все рассказать, – мрачно произнес Попов.

Шмакова взяла с тарелки пирожное и приказала Попову:

Попов послушно открыл рот.

Шмакова всунула ему в рот пирожное и сказала, отряхивая пальцы от крошек:

– Помолчи и прожуй, а то подавишься… Все так запуталось, что и не разберешь ничего. Если мы теперь откроемся, нас тоже по головке не погладят. Понимаешь, Попик? Так что мы теперь все трое одной веревочкой связаны. Должны крепко друг за дружку держаться. – Она подошла к проигрывателю и поставила пластинку. – Потанцуем, повеселимся в тесном кругу. Надо же догулять! Дни рождения бывают не каждый день. – Она улыбнулась Димке: – Димочка, дай мне мое любимое.

– «Корзиночку»? – заикаясь, спросил Димка, взял пирожное и торопливо отдал Шмаковой.

Попов шумно выдохнул:

– Все! – Он встал.