Она провела рукой по собственным волосам и нащупала заколку-«невидимку», запутавшуюся в том, что когда-то было прической. Вытащив ее вместе с волосками, она осторожно положила руку Питеру на затылок. Одной рукой она молча притянула его голову к себе, а другой принялась поправлять его непокорные волосы и заколола их «невидимкой». Она прошептала ему на ухо:

— Спасибо. Прости меня.

И Питер заплакал. К своему ужасу, он почувствовал, что глаза у него щиплет, как они наполняются слезами, а в горле застрял комок. Он больше не мог сдерживаться и дал волю своим чувствам.

Он плакал так, как плакал однажды, когда ребенком, лежа в кровати и вслушиваясь в такой успокаивающий разговор родителей внизу, вдруг понял, что они обсуждают предстоящий развод. Он обнял Клару, прижал к груди и стал в душе молиться о том, чтобы никогда не потерять ее.

Совещание в штаб-квартире Сюртэ в Монреале длилось недолго. Коронер надеялась получить предварительный отчет сегодня после обеда и собиралась по дороге домой завезти его в Три Сосны. Жан Ги Бювуар доложил о своем разговоре с Робертом Лемье, сотрудником Службы общественной безопасности Ковансвилля, который по-прежнему не утратил желания помочь им.

— Он говорит, что Иоланда Фонтейн чиста. Есть смутные подозрения в кое-каких скользких делишках в качестве агента по торговле недвижимостью, но пока что ничего противозаконного не обнаружено. А вот ее супруг и сын хорошо известны полиции — и местной, и Сюртэ. Супруга зовут Андрэ Маленфан, возраст — тридцать семь лет. Пять приводов за пьянство и нарушение общественного порядка. Дважды обвинялся в нанесении побоев. Еще дважды — во взломе и проникновении.

— Он сидел? — поинтересовался Гамаш.

— Пару раз в Бордо. А в местной кутузке он вообще частый гость.

— Бернар Маленфан. Возраст — четырнадцать лет. Похоже, весь в отца. Яблоко от яблони недалеко падает. Неуправляем. Постоянные жалобы в школе. Бесконечные жалобы от родителей.

— Мальчика обвиняли в чем-либо конкретном?

— Нет. Просто пару раз серьезно поговорили с ним.

Кое-кто из офицеров в комнате презрительно фыркнул, выражая свое отношение к сказанному. Гамаш знал Жана Ги Бювуара достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот всегда приберегает самые лакомые кусочки напоследок.

Что-то подсказывало старшему инспектору, что и на этот раз он не ошибся. Продолжение непременно последует.

— Есть одна вещь, — произнес Бювуар, и в глазах у него вспыхнул торжествующий огонь, — Андрэ Маленфан — охотник. Сейчас из-за судимостей он не имеет права охотиться с ружьем. Но…

Гамашу доставляло удовольствие смотреть, как Бювуар разыгрывает целое представление, потакая драматической стороне своей натуры. Похоже, на этот раз он наткнулся на что-то по-настоящему интересное.