Несколько человеком потягивали кофе, не сводя с него глаз, пока он шагал в сторону бистро по улочке Коммонз.

Как только глаза его привыкли к полумраку, царившему внутри, он увидел не одну большую комнату, как ожидал, а целых две. В каждой был свой открытый камин, в котором уже весело трещал огонь. Стулья и столы являли собой разнокалиберный набор антикварной мебели. Кое-где у столов стояли кресла с выцветшей обивкой, на которой еще можно было разобрать фамильные гербы и девизы. Все предметы обстановки выглядели так, словно находились здесь с незапамятных времен, с самого рождения. В свое время он достаточно долго занимался охотой за антиквариатом, чтобы отличить настоящую вещь от подделки, и сразу понял, что алмазная гравировальная игла в углу в окружении бокалов, фужеров и столовой посуды представляет собой подлинную находку. В углу комнаты на длинном деревянном прилавке стоял кассовый аппарат. Там же, на прилавке, вперемежку с пакетами круп быстрого приготовления выстроились лакричные трубочки и завитки, палочки корицы и яркие леденцы в форме медведей.

Застекленная створчатая дверь позади этих комнат вела в столовую; Гамаш решил, что это, без сомнения, та самая комната, которую рекомендовал ему Бен Хедли.

— Я могу вам помочь? — обратилась к нему на прекрасном французском крупная молодая женщина с нездоровым цветом лица.

— Да. Я бы хотел переговорить с владельцем. Оливье Брюле, если не ошибаюсь.

— Почему бы вам не присесть, пока я позову его? Чашечку кофе, пока будете ждать?

В лесу было сыро и холодно, и мысль о кофе с молоком у такого чудесного огня была слишком соблазнительной, чтобы отказаться. И еще, может быть, одна или две лакричные трубочки. Ожидая месье Брюле и свой кофе, он пытался понять, что в этом уютном бистро показалось ему необычным и неожиданным. Какая-то мысль застряла в подсознании и не давала ему покоя.

— Прошу прощения, что вынуждена потревожить вас, — прозвучал у него над ухом хриплый гортанный голос. Он поднял голову и увидел пожилую женщину с коротко подстриженными седыми волосами, тяжело опиравшуюся на тросточку. Поднявшись, чтобы приветствовать ее, он обратил внимание на то, что она оказалась выше, чем он ожидал. Даже ссутулившись, она была с ним почти одного роста, и у него сложилось впечатление, что она совсем не такая немощная, какой кажется.

Арман Гамаш слегка поклонился и указал на свободный стул за своим маленьким столиком. Женщина заколебалась, но наконец соизволила сесть.

— Меня зовут Руфь Зардо. — Она произносила слова медленно и громко, словно разговаривала с глухим. — Это правда? Джейн действительно мертва?

— Да, мадам Зардо. Мне очень жаль.

Глухой удар, такой сильный и неожиданный, что Гамаш вздрогнул, потряс бистро.