Арман Гамаш сидел на скамейке, наблюдая за голубями, но при этом его занимала, главным образом, сама деревня. Такое впечатление, что прямо на глазах деревушка Три Сосны впадала в летаргический сон. Водоворот жизни, шум и суета постепенно замирали. Голоса умолкали, шаги замедлялись. Гамаш просто сидел и занимался тем, что умел делать лучше всего. Он наблюдал. Он смотрел на окружающих, на их лица, запоминал их действия, там, где это было возможно, вслушивался в то, что они говорили, хотя люди обходили стороной его деревянную скамейку и до его ушей долетало немногое. Он подмечал, кто вступал в разговоры, а кто нет. Кто обнимался, а кто лишь пожимал руки. Он обращал внимание на то, у кого покраснели от слез глаза, а кто занимался своими делами как ни в чем не бывало.

Он тихонько сидел, окунувшись в деревенскую жизнь. Его поразила ее красота, выходившие фасадами на площадь старые дома с многолетними садами и вечнозелеными деревьями. Они выглядели естественными и безыскусными. И печать скорби, омрачившую существование этой маленькой общины, деревенские жители несли с достоинством, печалью и некоторой фамильярностью. Деревушка была старой, а ведь невозможно состариться, не познав горя. И потерь.

— Говорят, завтра пойдет дождь.

Гамаш поднял голову и увидел Бена, державшего на поводке древнюю и, судя по запаху, больную собаку.

— В самом деле? — Гамаш указал на место рядом с собой, и Бен опустился на скамейку, а Дэйзи блаженно рухнула на землю у его ног.

— Да, с самого утра. И похолодает.

Несколько минут мужчины сидели молча.

— Вон там жила Джейн. — Бен указал на небольшой каменный коттедж слева. — А дом рядом принадлежит Питеру и Кларе. — Гамаш взглянул в ту сторону. Их дом был немного больше жилища Джейн, и если последнее было выстроено из плитняка, то их коттедж щеголял красным кирпичом в стиле, известном под названием «лоялисты». По фронтону здания тянулась простая деревянная веранда, на которой стояли два плетеных кресла-качалки. По обе стороны входной двери располагались окна, и еще два окна он заметил наверху — они были закрыты ставнями, выкрашенными в теплый и глубокий синий цвет. В чудесном палисаднике росли розы, многолетние растения и фруктовые деревья. «Скорее всего, яблони-кислицы», — решил Гамаш. Череда деревьев, в основном кленов, отделяла участок Джейн Нил от усадьбы Морроу. Хотя теперь между ними пролегло нечто большее, чем просто деревья.

— Я живу вон там. — Бен кивнул на очаровательный белый обшитый клиновидными досками дом с верандой на первом этаже и тремя мансардными окнами над ней. — Но, полагаю, теперь и вон тот дом тоже принадлежит мне.

Он небрежно махнул рукой куда-то вверх. Гамаш подумал было, что Бен выразился метафорически или даже метеорологически.