Надоело мне играть с ним в обещанку, поймал Шлему на параше. Где сгреб, там и въеб. Деньги он все равно не отдал, но перекинул мне пассажира — вольнонаемного, который за плату таскал с воли, что закажешь.

Сперва я только для себя заказывал: водочка, чаек, колбаса… Вскоре подошел ко мне мужик, делавший классные шкатулки, и попросил:

— Нужен лак бесцветный. Две бутылки.

У него встало производство, нечего было продавать пастухам и вольнонаемным, которые неплохо наваривали на его шкатулках. Пассажир запросил за две бутылки нож-выкидыш. Я потребовал с мужика два.

Второй оставил себе на память о начале совсем хорошей жизни.

Шлема оставил мне свой домашний адрес, пригласил в гости, как откинусь. Я заглянул и заодно сдал ему барахло, прихваченное в хате неподалеку. Он стал моим барыгой, наводчиком и банкиром. Обращался я с жидом, как они с русскими, — стриг и презирал. Ярые антисемиты получаются из тех, в ком есть еврейская кровь. Сильнее всех ненавидит жида другой жид. Меня и Шлему устраивали такие отношения. Вор я был фартовый, нажился он на мне неплохо. Торговаться, правда, любил, хотя знал, что прошу я в меру и цену не снижаю.

И у меня голова не болела, когда вновь залетел. Шлема исправно подогревал меня моими деньгами в крытой и на зоне.

Сегодня он позвонил мне, забил стрелку. Судя по чрезмерной картавости, у него крупные неприятности. Наверное, опять его бог попутал. Фраер и в яслях на сук напорется.

В назначенное время я приехал в кооперативное кафе «Светлана», принадлежавшее Шлеме. Назвал так в честь дочки. У жидов два слабых места — жизнь и дети. Если бы не эти два ограничителя жадности, давно бы исчезли с лица земли.

Когда я последний раз видел его дочку несколько лет назад, светлого в ней, кроме души и платьица, ничего не было. Обычная еврейская девочка, чистая, как мытая посуда, и умная, как целый том Талмуда. Имя ей дала мама — типичная хохлушка — крупная круглая румянощекая блондинка, спокойная, как сытый удав. Шебутной, худой и мелкий муж терялся где-то в районе складок ее широкой разноцветной юбки, поверх которой был белый фартук в красных петухах. Понимаю, что в ней нашел Шлема — объемность, стабильность и домашний уют, а что она нашла в нем, плюгавом, — для меня загадка. Впрочем, умный ищет дурака, честный ищет мудака, ебарь ищет целяка и т. д…

К кафе примыкала авторемонтная мастерская. Шлема машины не имел и водить не умел, но на зоне ему привили любовь к автозапчастям, особенно к рессорам. Я остановился возле двери, над которой на покрашенной в темно-серый цвет стене корявыми белыми буквами были написано «ШИНОМОНТАЖ».

Вышел мужичок лет пятидесяти в замызганной одежде и спросил:

— Заднее правое по пизде пошло, спускает все время.