Михаил выкинул осколок в снег, надорвал индивидуальный пакет, спеша перетянуть рану, из которой толчками выбивало кровь.

Но как следует перевязать друга ему не дали. Перед бруствером взорвалась одна и вторая граната, трассирующие очереди сверкали над головами мгновенными зелеными и желтыми огоньками. Высовываться было опасно, но и отсидеться здесь не удастся. Михаила выручала мгновенная реакция, когда на охоте за секунду приходилось ловить на мушку мелькнувшего в камышах кабана.

Высовываясь и снова прячась, он навскидку расстрелял обойму. Пуля сорвала шапку, вторая пробила рукав полушубка.

Матвей, с босой, кровоточащей ногой, тоже стрелял, уже не обращая внимания на автоматные очереди.

Беглый огонь двух снайперов заставлял немцев отползать и прятаться в воронках. Фельдфебель, пытавшийся обойти русских с фланга, был тяжело ранен в лицо и ворочался, выгибаясь дугой.

Его попытались оттащить в низинку двое солдат, но один был сразу убит выстрелом в грудь. Второго лишь слегка задело, он откатился и спрятался в низине. Только тогда появилась возможность крепко перетянуть Матвею рану бинтами и кое-как натянуть валенок, надрезав край.

– Ну вот, жить можно. – Черных привстал, пошевелил раненой ногой. – Даже ковылять смогу.

В этот момент ударил пулемет. Немцы вели огонь на ходу или еще не пристрелялись. Пули шли выше траншеи, целились в кого-то другого.

– Подмога спешит, – с усмешкой проговорил Михаил. – Как раз под раздачу попадут.

Но двое бойцов все же добежали и спрыгнули в траншею рядом со снайперами. Двое других остались лежать шагах в десяти.

– Долго вы, ребята, собирались, – покачал головой Черных

– Как смогли, – протирая залепленный снегом затвор винтовки, отозвался парнишка лет восемнадцати.

 – Двое, вон, не добежали.

Но один из лежавших, выждав, когда смолкнет пулемет, вдруг вскочил и несколькими прыжками одолел расстояние до траншеи, свалился сверху, больно ударив прикладом автомата Михаила.

– Куда уж осторожней, – отозвался светловолосый боец с выглядывающими из-под полушубка сержантскими треугольниками. – Думал, так и останусь на этом бугре. Затаился, пока лежал, все хозяйство отморозил, зато перехитрил гадов.

Немецкий пулеметчик, обозленный, что его добыча сумела ускользнуть из-под носа, снова открыл огонь.

Очереди долбили бруствер длинными неровными очередями. Затем трасса потянулась к убитому бойцу, прошила мертвое тело и разбила винтовку.

– Нервный какой-то фриц, – засмеялся светловолосый сержант, вытирая шапкой пот со лба. – Паша Жуков меня зовут, командир отделения. А от отделения всего двое бойцов осталось, третий в санчасти, а может, в госпиталь переправили.

– Старшина Черных, – отозвался Матвей.

– Мы тебя знаем, – ответил сержант. – Лучший снайпер в полку.