Зажмуриваю глаза покрепче и снова проваливаюсь в глубокое забытье.

Не знаю, сколько еще я сплю, но, когда открываю глаза, за окном уже снова светло. Запах моря приносит в комнату свежий бриз, раздувая шторы, точно паруса.

Какое счастье… тихо, спокойно, безмятежно…

А потом я резко вспоминаю, что вчера не уложила Селима спать, не почитала ему книжку на ночь, не поцеловала его в лобик. Холодею от осознания, что не знаю, кто сейчас с моим сыном.

Подскакиваю на кровати. Хорошо, что спала в одежде. Бегу по второму этажу. Никого нет.

- Селим! Сыночек! – зову я.

Очень надеюсь, что, Селя не оставила своего подопечного, иначе даже думать боюсь, что могло произойти за то время, пока я спала как убитая…

Спускаюсь на первый. Тоже никого не слышно.

- Селя! – зову няньку.

Безуспешно.

И вдруг слышу, доносящийся с кухни детский смех. Словно заливисто смеются два малыша.

Осторожно, на цыпочках подкрадываюсь, приоткрываю дверь.

За нашим столом сидят Селимка и белокурая девочка, Эльмира… брат и сестра орудуют ложками, быстро доедая хлопья.

- Какие молодцы! – Ренат в брюках, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, в Селином фартуке разливает молоко из пачки в тарелки наших детей, и подсыпает хлопья.

Я настолько обалдеваю от этой идиллической картины, что так и застываю, залипнув на сильных бронзовых руках бывшего мужа, а закатанные рукава на бицепсах и вовсе вгоняют меня в смущение. Настолько это мужественно и… брутально.

- Лера… - замечает он меня в двери. Улыбается. В уголках его глаз собираются лучики морщинок.

Я смотрю на самого любимого мужчину на свете, на наших детей, залитых утренними солнечными золотыми лучами, и в глазах у меня слезы.

- Ну что ты, милая, - подходит ко мне Ренат, снимая фартук. – Проходи, садись, я сделаю тебе кофе.

- Мама! А мы с Эльмирой подружились! – тут же сообщает мне Селим. Сынок светится от счастья, берет сестру за руку, оба они заговорщически хихикают.

Эльмира рассматривает меня моими же глазками, а я ее.

Не могу передать, что я ощущаю сейчас. Будто я родила ее, будто она моя родная дочь, вот только появилась не новорожденной, а сразу – трехлетней.

- Иди ко мне! – раскрываю для нее свои объятия.

Эльмирочка в нерешительности застывает, но видно, что хочет броситься ко мне, и в то же время боится.

- Эльмира, это же наша мама! – доверительно сообщает Селимка, - Папа сказал, что мы теперь будем жить все вместе, мы – брат и сестра. Он – наш папа, а мама – наша мама!

Эльмира смотрит на брата, кивает, и со всех ног бросается ко мне.

Впервые подхватываю на руки свою дочь… В этот момент, будто мое сердце удваивается. И любовь во втором сердце нисколько не меньше, чем в первом, к Селиму.