Что случилось?

— Кирилл не виноват, он уходил от столкновения с грузовиком. Водитель, кажется, заснул по дороге, — Арина уже не сдерживается, захлебываясь слезами. — Ему сделали экстренную операцию, но его состояние очень тяжелое, Агги. Мне ничего не говорят, потому что я не родственница.

— Скоро все узнаем. Мы с Даниилом. А ты не плачь, а лучше немного поспи. Я к тебе зайду, дорогая. Как же я рада, что с тобой все в порядке, — едва слышно произношу я, после чего сбрасываю вызов.

Воскресенский барабанит пальцами по бардачку, будто подгоняя Глеба ехать быстрее. Но Ланской осторожен, чем нервирует Даниила ещё больше.

Несмотря ни на что хочется подбодрить Даниила, найти нужные и правильные слова, но, наблюдая за ним исподтишка, мне кажется, что Воскресенскому это совсем не нужно. Ему проще пережить оглушающую боль в себе, чем поделиться ею с кем-либо.

Я вбираю носом воздух и неожиданно осмеливаюсь на то, чего бы в другой ситуации ни за что бы не сделала. Кладу тоненькие пальцы на его твердое плечо, слегка сжимая. Даниил резко вздрагивает, но мою руку не убирает. Наоборот, к моему удивлению, он осторожно касается нежной кожи, накрывая своей шершавой ладонью.

Как бы я ни хотела и ни отрицала, факт остается фактом. Меня с непреодолимой силой тянет к Даниилу, и, надо признаться, от него я чувствую то же самое. Но в данный момент мой жест означает лишь поддержку, и я очень надеюсь, что Воскресенский понимает это.

— Приехали, — говорит Глеб, останавливая автомобиль на больничной парковке.

Уже через минуту мы оказываемся на нужном этаже и находим врача, который совсем недавно прооперировал Кирилла. Неожиданно телефон Ланского издает навязчивый громкий звук, но мужчина не отвечает на вызов, в замешательстве смотря на экран мобильного.

— Я на минутку, — Глеб выглядит чересчур озадаченным. Очевидно, ему известно, кому принадлежит не записанный в телефонную книжку номер.

Сегодняшний день можно величать поистине сумасшедшим. Столько новостей и событий за один вечер может привести не просто к головной боли, а к помутнению рассудка, если принять так близко к сердцу, как это не нарочно получается у меня.

От врача мы узнаем, что Кирилл в ближайшее время будет находиться в реанимации, и к нему нельзя даже близким родственникам. Лицо Даниила свирепеет от этого заявления доктора, и мужчина перестает контролировать свои эмоции, пытаясь схватить его за грудки. Но, к счастью, я вовремя соображаю, что нужно делать в этой ситуации, и встаю между Даней и Олегом Николаевичем.

Странное тепло разливается по телу, когда я кладу ладони на плечи Даниилу и прошу взять себя в руки. Мне кажется, что какое-то время мужчина просто не слышит меня, но через несколько секунд взгляд Воскресенского фокусируется на мне.