То, что у нас есть, реально, и мне повезло, что у меня есть ты.

Она шмыгает носом. — Мне тоже повезло, что у меня есть ты, Ник. Я не знаю, как бы я справился с этой неразберихой без тебя.

— С нами все будет в порядке.

— Никто не ворует у них безнаказанно, — хнычет она. — Они выследят нас и навредят Себастьяну… Что, если они заберут нашего ребенка и… и…

— Эй… Мы здесь. Никто не причинит вреда ни ему, ни нам.

— Но что, если они это сделают? Лучше бы я никогда этого не делала.

— Бесполезно думать о вещах, которые нельзя изменить, дорогая.

— Я… я не знаю, что, черт возьми, со мной было не так, когда я решила взять это… Я просто… просто хотела помочь выплатить наш долг. Мы так усердно работали, чтобы свести концы с концами, и… Себастьяну нужно учиться в международной школе, и… Я по глупости думала, что один предмет среди двадцати других не будет обнаружен.

Папа крепче сжимает ее руку. — С нами все будет в порядке. Мы есть друг у друга и наш мальчик. Это все, что имеет значение, верно?

— Верно, — она слегка улыбается сквозь слезы, и мне тоже хочется улыбаться. Я люблю, когда мама счастлива после того, как плачет. Это значит, что ей станет лучше, и она побалует меня и папу.

Она наклоняется и целует папу в губы. — Я люблю тебя, Ник.

— Я тоже люблю тебя, Джулия.

Я собираюсь открыть глаза и сказать, что я их тоже люблю, даже если я не понимаю большую часть того, что они говорят.

Ничего страшного, если у меня больше не будет моей прекрасной учительницы. Я могу просто найти другую. Все, что имеет значение, — это то, что я буду со своими родителями, и у меня будут друзья.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, громкий визг шин пронзает мои уши, и последнее, что я вижу, это большой грузовик.

Есть удар, есть мамин крик и папино проклятие, а потом… ничего.

По крайней мере, на какое-то время. Я думаю, что ничего.

Но тут в уши сразу врывается все, что меня окружает, и становится больно. Есть долгий гул, от которого я не могу избавиться.

Вокруг меня разносится смесь звуков. Сирены. Крики. Незнакомцы разговаривают.

Хнычу. Я думаю, что они мои.

Я хочу найти их или хотя бы услышать их голоса, но они не среди всех разговаривающих незнакомцев. Их просто нет.

Почему я не могу их найти?

И почему все вокруг черное?

Именно тогда я понимаю, что мои глаза закрыты, и когда я пытаюсь их открыть, я не могу. Даже мое тело не двигается.

Все, что я слышу — это голоса, шумы, доносящиеся до меня со всех сторон, и ни один из них не моих родителей.

Мама, папа. Мне страшно.

Я напрягаюсь, и мои глаза приоткрываются, совсем чуть-чуть. Кто-то спрашивает меня по-японски, слышу ли я их, и на меня падает чья-то тень.

Другая тень протягивает черную руку и берет картину рядом со мной. Я хочу закричать "нет", что это наше. Это принадлежит моей маме.

Но я не могу говорить.