Поскольку я говорю и по-английски, и по-японски, иногда мне требуется больше времени, чтобы понять, что я должен сказать, поэтому я просто молчу.

Сэнсэй проводит меня через дверь класса, где по коридору ходит моя мама.

— Все в порядке, миссис Уивер? — спрашивает ее Сэнсэй.

Мама перестает ходить и улыбается. — Все отлично. Мы просто очень скучаем по Себастьяну и хотим вместе пообедать.

Ее золотисто-русые волосы ниспадают ей на спину и всегда привлекают всеобщее внимание, когда мы находимся на публике. Это и ее имя, Джулия.

Она оттягивает меня от Сенсея и обхватывает мою липкую руку.

Я не успеваю помахать, пока мы спешим по коридору. Ее каблуки так шумят в пустом коридоре школы. Она кланяется в знак приветствия директору и одному из учителей, и я делаю то же самое.

Как только мы исчезаем из поля зрения, ее улыбка спадает, а нижняя губа дрожит. Она выглядит как персонажи аниме до того, как они заплачут. Как Гон из Hunter X Hunter, когда он не смог найти своего отца.

— Мамочка, у меня еще уроки, — говорю я по-английски.

Ей не нравится, когда я говорю по-японски дома, хотя папу это устраивает.

— Не сегодня, милый, — она ерошит мне волосы, но они жесткие и причиняют боль.

— Но сэнсэй не любит, когда мы отсутствуем.

— На этот раз она простит тебя, — она проводит меня на заднее сиденье нашей машины.

Мои глаза загораются, когда я вижу, кто сидит за рулем. — Папочка!

— Эй, чемпион, — он оборачивается и улыбается мне.

Мой папа, Николас Уивер, мой лучший друг. Когда я сказал ему, что у меня нет друзей в школе, он сказал, что будет моим временным лучшим другом, пока я не найду других. Но он всегда будет занимать первое место.

Он протягивает в мою сторону кулак, и я отбрасываю свою желтую сумку в сторону, чтобы ударить ее, хихикая, когда мама возится с моим ремнем безопасности.

И тут я замечаю, что рядом со мной что-то есть.

Картина с жирными буквами кандзи на ней, которая должна быть в нашей гостиной.

Я наклоняю голову набок и читаю это снова, вслух, по-японски: — Если ты слаб…ты мясо. Если ты силен…ты ешь мясо.

— Хороший мальчик! — восклицает папа с переднего сиденья. — Твой кандзи становится лучше, Бастиан.

— Я второй в своем классе!

— Это мой мальчик, — он ухмыляется, но натянуто, точно так же, как мама раньше погладила меня по голове.

Убедившись, что я надежно пристегнут к сиденью, она садится впереди, и папа уезжает от моей школы.

— Почему картина здесь? — я хмурюсь.

— Это семейное наследие, Бастиан, — мама смотрит в зеркало бокового обзора, выглядя рассеянной. — Это должно было поехать с нами.

— Но этого не должно быть в машине.

— Это будет там, где мы этого хотим. Хорошо, милый?

— Хорошо. Куда мы идем?

— В какое-нибудь новое место, — папа улыбается мне в зеркало заднего вида.

— Но я не хочу чего-то нового.