Я думал, что мы особенные. Как бы дико это ни звучало, особые отношения не заканчиваются просто так.

Особые отношения не заканчиваются, и точка.

Так как насчет того, чтобы взять ручку и написать мне в ответ?

Это может быть так же просто, как угрожать убить меня в образе Юки-онны. Или, может быть, ты хочешь сказать мне, как сильно ты меня ненавидишь, так даже лучше.

Что бы это ни было, пиши. Ты знаешь, что хочешь этого, даже если ты каким-то образом следовала духовному пути и миллион терапевтов сказали тебе разорвать отношения со мной.

Они лгут. Это невозможно. Это никогда не закончится.

Распечатай эти слова и повесь их у себя в комнате, а потом смотри на них, когда будешь думать обо мне, и напиши мне письмо.

Я постараюсь быть вежливым в своем ответе, хотя и не даю никаких обещаний.

Наверное, это будет зависеть от моего настроения.

НЕ СМЕЙ, БЛЯДЬ, ЯВЛЯТЬСЯ МНЕ ПРИЗРАКОМ.

Я думаю, что я умер.

Может быть, смерть — это лучшее, что может со мной случиться.

Если я умру, я не буду думать о Наоми с другим мужчиной. Если я умру, все будет кончено. Я присоединюсь к демонам и всем их друзьям и забуду о той жизни, которую я оставил позади.

Но не будет ли это легким выходом?

Не означает ли это, что я слишком легко отказался от того, что считал ценным? О жизни, которую я наконец нашел?

Я не хочу умирать. Нет, если это означает оставить Наоми без защиты и в опасности.

Мне нужно вернуться и быть рядом с ней.

Моя голова пульсирует, а веки склеены вместе, отказываясь открываться.

Я резко втягиваю воздух и кашляю, когда на меня нападает запах отбеливателя.

Я все еще в той же комнате?

Голос, который зовет меня по имени, знаком — слишком знаком.

Медленно я заставляю себя открыть глаза, затем щурюсь, когда сквозь них пробивается свет. Бля.

Кто знал, что что-то такое безобидное, как свет, причинит боль, как если бы кто-то держал факел перед моим лицом?

Мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть, и даже тогда я не расширяю свое зрение в полной мере.

Первое, что я замечаю — это белый цвет. Стены. Потолок. Он отличается от серого цвета камеры, где я в последний раз видел Наоми.

Я лежу на мягком матрасе, а не на холодном, беспощадном полу.

Может быть, поэтому мое плечо не болит так сильно, и я не чувствую, что умру с голоду.

Я должен чувствовать облегчение оттого, что мне помогают, что я, на самом деле, не умираю, но это не так.

В последний раз, когда я очнулся в больнице, я узнал новость о смерти моих родителей. Жизнь, какой я ее знал, раскололась на миллион кусочков и уже никогда не стала прежней.

То же самое проклятое предчувствие, которое было у меня в то время, поражает меня.

Тот факт, что меня больше нет в этой камере, означает, что Наоми пришлось заплатить за мой выходной билет.

Мое сердцебиение грохочет в ушах, а пересохшее горло сжимается.