– Мы у Мелкумяна были мальчиками на побегушках: принеси, унеси, выстави этого наглеца за дверь! Конспирация была полнейшая. Когда мы развозили девчонок по домам, то доставляли их не к подъезду, а на ближайшую остановку общественного транспорта. Я как-то подвозил одну девчонку до дома и договорился с ней встретиться. Приятный вечер, шампанское. Я спрашиваю: «Как тебя зовут на самом деле?» Она отвечает: «Изольда». Понятно же, что имя выдуманное. Пришлось смириться с условиями игры, и я до сих пор не знаю, с кем занимался любовью: с Леной или с Машей, со студенткой или с секретаршей директора завода.

Про игроков и говорить нечего! Мы, конечно, вычислили, что Гуталин учится в пищевом техникуме, но ни имени его, ни страны, из которой он приехал, не знали.

После работы с задержанными Клементьев отпустил меня домой. Матвеев остался. Вид у него был как у человека, готовящегося к казни.

Приехав в общежитие, я поднялся на свой этаж и поразился необычной тишине. Пятница, конец рабочей недели, а в общежитии ни женского смеха, ни мужской ругани. Тишина, как в библиотеке.

– У нас кто-то умер? – спросил я попавшегося в коридоре знакомого.

– Да нет, с этим все в порядке! – засмеялся сосед. – Сегодня утром Тимохе в военкомате повестку вручили. В понедельник в армию уходит. В обед он подписал обходной лист, получил выходное пособие и зарплату за отработанный месяц. Тимоха – человек слова! Он еще полгода назад сказал, что перед уходом в армию все деньги пропьет, ни копеечки не оставит. Сегодня он молодежь из общежития в ресторан повел, а завтра его в заводской столовой провожать будут. Призыв в армию – дело серьезное.

Директор велел от каждого цеха и каждой службы напутственное слово подготовить, так что, кто не в ресторане, тот над речью работает. Ты в ресторан пойдешь? Тимоха сказал, что будет тебя ждать.

– Сегодня – нет! С ног валюсь от усталости. Завтра – пожалуйста.

Перед сном я записал полученные от помощников Мелкумяна сведения. Проанализировать их решил позже, когда выпадет свободное время.

В субботу, сразу после развода, меня вызвал Клементьев. Перед ним на столе лежала схема, похожая на детское изображение солнца. В центре был Мелкумян.

Лучи от него вели ко всем, кто знал о дате и месте проведения операции «Игра». Я в этой схеме был обозначен под своей фамилией, а четыре человека – под условными наименованиями. По букве У я понял, что это сотрудники областного УВД.

– Поставь стрелку в нужном направлении, – велел Клементьев.

Я уверенно изобразил наконечник луча на линии, ведущей от Грачевой к Мелкумяну.

– Больше некому, – прокомментировал я свой выбор.

Клементьев хотел что-то сказать, но не успел. В кабинет вошел Вьюгин.