Беззаботно…

Доехав на автобусе до «Юго-западной», мы ныряем в метро и мчимся по прямой до «Охотного ряда», вернее, до «Проспекта Маркса». Катька смотрит по сторонам, хлопает глазами.

— Ого, как много народу… Ой, а пойдём на Красную площадь! Это же вот, прямо здесь? Ну, пожалуйста!

Сейчас утро, половина десятого, так что Артур, возможно ещё и не появлялся. Разгар лета, московское утро, солнце и радость, разлитая в воздухе. Мчат машины, торопятся пешеходы и неторопливо обозревают красоты туристы.

— Тём, а ты в мавзолее был? — спрашивает она, показывая на огромную широкую, как на демонстрации очередь.

Не вру, действительно был, правда, в прошлой жизни.

— Странно очень. Лежит вождь, похожий на восковую куклу в хрустальном гробу. Хотя, как известно, в хрустальные гробы спящих царевен обычно кладут. Вот… Идёшь себе, смотришь. Останавливаться нельзя. Зашёл, вышел и привет. Даже не представляю, кому такая дичь в голову пришла. Мумифицировали человека, законсервировали и радуются. Как петровского уродца в кунст-камере. Видать хотели, чтоб он век покоя не обрёл.

— Да ну, тебя, пихает она меня в бок. Диссидент.

— Ты что! Здесь нельзя это слово говорить. Сразу заметут!

Мы гуляем, заходим в ГУМ, покупаем «Лакомку» и балдеем. Холодные цилиндры сливочного мороженого, покрытые корочкой из бежевой взбитой глазури. Настоящий кайф. Это вкус Москвы, детка. Двадцать восемь копеек, между прочим. Но мы шикуем и слопав по одному цилиндрику, повторяем упражнение.

Впрочем, у Москвы вкусов много. Поболтавшись часок, идём в «Космос». Но уже не для того, чтобы есть мороженое, а чтобы найти Артурчика. Начинается деловая часть поездки.

— Здравствуйте, — подхожу я к швейцару.

Он щёткой чистит свой мундир на локте и на посетителей внимания не обращает. Час швейцара наступит вечером, тогда он станет вершителем судеб страждущих, томящихся в очереди юношей и девушек. А сейчас его присутствие здесь не имеет никакого смысла.

— Не подскажете, как мне Артура найти?

— Не подскажу, — со столичным заносчивым равнодушием бросает он, даже не взглянув в мою сторону.

— Он придёт сегодня, не знаете?

На это он уже ничего не отвечает, внимательно осматривая ткань своей униформы. Ну, ладно. Разберёмся сами. Мы проходим в зал на первом этаже и я внимательно осматриваю все столики.

— Значит, пойдём к ЦУМу, — пожимаю я плечами.

— А ты знаешь, как идти? — уточняет Катя.

— Ага, держись меня и не пропадёшь.

Можно проскочить напрямки с обратной стороны Думы, но я веду Катю по проспекту Маркса и мимо «Большого».

Мы подходим к ЦУМу и встаём у входа. У одного из. Здесь движ, народ снуёт, входит, выходит, ищет где лучше. Артура не видать.