Масло с жемчуг.

— Не знаю перевести… Покажу?

Веду по ее рисункам на коже пальцем.

— Очень сомневаюсь! Леха не любит татуированных девчонок.

— Грубая кожа здесь! — показываю ей на ее рисунки. — Мужчине неприятно. Надо масло. Карите… Кокос… сначала убрать все… как это… депи-ля… ммм…

— Да. Гладкая. Сахаром.

— Боже ты мой. Что-то я не готова.

— Надо! Красивая сразу. Нежная! И масло! — категорически говорю я. — Нельзя такая кожа. Муж должен быть доволен.

— Начинаю понимать Леху… Ты покажешь мне?

— Да. Но ты спрятать ноги, — строго говорю ей. — Грудь чтобы не видно. Достойно! Муж будет рад. Жених, — поправляюсь. — Брат Леши.

Просыпаюсь от звонка в дверь. Сажусь рывком на диване. Михин диван. Моргая пытаюсь сообразить — что сон, а что нет.

— А почему меня никто не встречает?? — заглядывает Миха. — Где Симка?

— Кстати, да. Где они? — прислушиваюсь я.

На кухне слышен писк Симки, ее возмущенный голос и задорный смех Яси. Слава Богу — не наоборот! — отпускает меня. — Подружились?

— Кто — «они»? — Миха прислушивается тоже к этому смеху.

Внимательно осматривает.

— Я ее забрал у него.

— Так, — зажмуривается. — Погоди. Ее?

И тут до него доходит.

— «Богиня»?!? Ты что украл восточную девчонку эту?! — округляются его глаза.

— Не украл. Но забрал. Он оставил ее одну и…

— Ты похитил женщину?!

— Наверное — да. Хотя, я бы так не сказал.

— Изначально — можно сказать и так. Но потом, она захотела остаться со мной, и она со мной. Все.

— Потому что после того, как ты ее похитил, муж убьет ее нахрен?

Хватаясь за виски присаживается рядом.

— Я что-то не могу даже масштаб трагедии осознать.

— Ты же сам говорил — выкради.

— Говорил. Ну я же не думал, что ты осмелишься против ее воли.

— Я бы и не осмелился. Но так сложились обстоятельства. Он жестоко поступил с ней. И я не смог не среагировать.

— И теперь у тебя неприятности.

— Да. Он знает, что она у меня.

— И… Сама по себе она ему теперь не нужна. Но на ней полкилограмма золота, и он хочет нагнуть ее за побег.

— Еще чего-нибудь скажешь?

— Не сожалеешь? «Богиня»?

Закрываю лицо руками, падая обратно на спину.

— Нет. Не богиня. «Богиня» — это образ и моя полная неуместность рядом. А она в тысячу раз лучше! Она чудесная юная девочка. Испуганная, растерянная, ранимая и открытая. Наивная, нежная, уязвимая. Не описать насколько притягательная! И через неделю она будет моей женой. И я, бл*ть, не представляю, как дожить и не прикоснуться!

— Вау… Покажи! — подрывается он на ноги.

— Стоп! — поднимаюсь тоже. — Она… может испугаться. В ее голове средневековый бардак из ислама, патриархата и сумасшедших традиций.

Крик Симки, потом ее истеричный хохот, ругательства… Негромкий голос Яси.

Синхронно поворачиваем головы.

— Откуда я знаю? — смотрю на часы.