И никаких двадцать восьмых! И дочерям своим завещаю вымарать этот день из календаря. И внучкам! Если, конечно, они у меня будут когда-нибудь…

Я умывалась, а Макс упорно топтался рядом, хотя я несколько раз взлаивала, чтобы он убирался из ванной. Из квартиры тоже чтобы убрался. Из жизни моей, в конце концов!

— Ну все, Лада, хватит! — в какой-то момент Макс решительно закрыл кран. Снял с батареи полотенце и принялся осторожно вытирать мое лицо. — Все, все, моя хорошая. Уже чистенькая, красивенькая. Давай, иди ко мне на ручки…

Отбросил полотенце, подхватил меня и вынес из ванной.

— Не надо в комнату! — переполошилась я. Нечего ему там делать! У меня там лифчик на кресле валяется. И постиранные трусы я вчера не успела в шкаф убрать.

— Тогда пошли на кухню, — покладисто согласился Воронов. С силой прижал меня к груди. Зарылся лицом в волосы, длинно втянул воздух. Что-то пробормотал и понес на кухню, безошибочно угадав направление.

Через двадцать минут, почти успокоившись, я сидела на табуретке с залитой йодом губой и чашкой в руках.

Помаленечку отхлебывала горячий чай с медом и смотрела, как Воронов разбирает пакет с заказом, который, наконец, доставил курьер.

— Ты решила напиться, Оладушек? — Макс внимательно изучал этикетку на бутылке. — По какому поводу?

— Не твое дело, — огрызнулась сварливо. — Вообще, уматывай отсюда! Скоро квартирная хозяйка с работы вернется и выгонит тебя поганой метлой — она терпеть не может мужиков. Особенно таких как ты.

— А какой я? — Воронов покосился на меня, даже не подумав испугаться.

— Еще больше ерунда…

Макс, наконец, оставил бутылку. Шагнул ко мне, забрал из рук чашку и сдернул меня со стула.

Подхватил под попу, в два шага донес до подоконника. Усадил на него, широко раздвинул мне колени и вклинился между них.

— Ты что творишь! — ахнула я, когда полы старенького халата разъехались, по самое немогу обнажая ноги и демонстрируя полное отсутствие нижнего белья. Схватилась за подол, потянула, пытаясь хоть как-то прикрыть бедра.

— Не дергайся. Не собираюсь я к тебе приставать, — Макс поймал мои руки и завел себе за шею. — Обними меня…

Положил ладони мне на спину и крепко-крепко прижал к меня груди. Зажмурился, прошептал — Просто посиди так, моя маленькая. Знала бы ты, как я соскучился!

Уткнулся носом в мои волосы и задышал, будто хотел собрать весь их запах.

— Тш-ш, просто помолчи…

— Тш-ш, просто помолчи…

Ладони Макса лежали на моей спине. Большие и теплые, согревающие даже через толстую ткань халата. Возвращали к нашей сладко-горькой любви. Которую и забыть невозможно, оказывается. И помнить сил нет…

Раньше мы часто вот так обнимались — Макс сажал меня на широкий подоконник на кухне своей квартиры и вставал между моих коленей.