Не заслужил Воронов, чтобы я из-за него страшная ходила!

Нанесла густую жижу на кожу и полезла на сайт известного алкомаркета — раз бар на сегодня отменяется, попойка переносится по месту жительства. Пусть Катюня меня кинула, но День Вселенской Скорби никто не отменял.

На сайте я выбрала бутылку дорогущего испанского вина. Добавила в заказ несколько видов сыра, клубнику и сама не знаю зачем, зефир. Уйду в отрыв, все равно завтра суббота, на работу не надо.

Оформила доставку на ближайшее время и пошла в свою комнату — решила полежать, пока маска приводит мое лицо в божеский вид.

Удобно устроилась на кровати, и сама не заметила, как уснула…

Разбудил меня звонок в дверь. Я ошалело подскочила, ахнула, вспомнив про доставку. Махнуа рукой на стянувшую лицо маску и понеслась открывать. Уверена, курьеры и не такое видали, что им мое зеленое лицо и видавший виды халат!

Распахнула дверь и застыла, хлопая глазами. На лестничной площадке, засунув руки в карманы и с интересом рассматривая мое лицо, стоял Макс Воронов.

— Фигасе! А тебе идет, Адеева. Можно сказать, украшает…

Пискнув от ужаса, я толкнула дверь обратно.

— Куда?! — Макс подставил ногу в щель, не давая двери закрыться. — Лада! Прекрати бегать от меня. Пока не поговорим, я никуда не уйду.

— Уходи, Воронов! — заверещала я, чувствуя, как засохшая маска начала кусками отваливаться от кожи.

Да что же я такая невезучая, а? Ну почему у других получается красиво встретиться с бывшими, а у меня вот это всё?!

Я навалилась на дверь, пытаясь захлопнуть. Заорала:

— Сейчас в полицию позвоню!

— Звони! — рявкнул этот взломщик и толкнул дверь со своей стороны.

— Уй-ю-ю! — взвыла я, получив удар по подбородку и немного по губе.

Схватилась за лицо, уверенная, что теперь еще и без зубов осталась. Отскочила от двери, врезалась спиной в стену и сползла по ней на пол. Снова зарыдала, на этот раз от боли и жгучей жалости к себе.

— Лада?! Ладушка, где больно?! — передо мной появилось перепуганное лицо Макса. В следующий миг он подхватил меня на руки и куда-то понес.

— Девочка, маленькая моя. Прости. Это я сделал тебе больно?

— Ты, Воронов! Ты все время делаешь мне больно! — проревела я и уткнулась зеленой физиономией ему в плечо.

— Сейчас я тебя полечу, моя хорошая, — пробормотал он и спустил меня на пол. — Давай смоем твою красоту неземную, и я посмотрю, что с лицом.

Оказывается, он принес меня в ванную. Открыл воду, наклонил мою голову над раковиной и начал умывать.

— Сама! А ты выйди отсюда!

Всхлипывая и шмыгая носом, принялась ожесточенно соскребать с кожи засохшую маску. Если я переживу этот день, то просто вычеркну его из своей жизни!

Будет у меня двадцать седьмое декабря, а потом сразу двадцать девятое.